Линч оглянулся, осмотрел сомнительной чистоты зал. Трактирщик понял правильно.
— Ты не думай, для старых друзей у меня найдется и комната почище, и кровать помягче — тебе ведь надо где-то переночевать. А это, — он взглядом указал на окружающее непотребство, — это все не от хорошей жизни. Заработки у народа упали. Работы много но платят им, словно нищим милостыню кидают. Вот и получается — людям нечем платить, а я не могу нанять уборщиц. Только когда закрываемся, есть возможность нормально убраться. В общем, чем дальше, тем хуже. Бросил бы все, да чем тогда жить? Но не волнуйся, рагу у меня все такое же вкусное. Ну как?
А он ведь прав — на ночь глядя ехать в родной Таллиоллен не стоит. Да и очень уж хочется отдохнуть с дороги, поспать на надежной кровати, а не качающейся палубе, на которую от щедрот капитана брошен старый тюфяк. Опять же, как говорил возница, Пэдди именно сюда частенько заходит. Надо бы с ним пообщаться. Вот прямо сердце чует, что надо.
— Годится. Неси портер и рагу. И боксти обязательно, если ты их жарить не разучился.
Сытная еда, темное и тягучее, в меру хмельное пиво да мягкая постель в неожиданно чистой комнате с даже застекленным окном быстро сморили усталого путешественника. Прохладно? Да ладно, не моряка пугать такой ерундой! К тому же под теплым одеялом, в которое не бьет крепкий ветер, а дождь на улице не ревет, а тихо и ровно шуршит по соломенной крыше да легко звенит, словно играет на оконном стекле. Благодать! Кажется, что здесь можно проспать неделю и вовсе даже незачем выбираться из такой уютной кровати.
Вот так спал бы и спал бы, и… ну конечно! Таверна в родной Гибернии, выспишься здесь, пожалуй. Могучие глотки нетрезвых соотечественников затянули про Лау, которой вот просто обязательно следует выпить сидра. Жить она без него не сможет. А он, капитан Линч, — спать.
По крайней мере, до тех пор, пока посетители «Парящей чайки» не разойдутся по домам. Или не напьются до полусмерти. И еще неизвестно, что произойдет раньше. О боже!
Несчастный Линч укрылся одеялом с головой в робкой надежде поспать еще хоть сколько-то. Куда там — кто-то до отвращения уверенный в себе забарабанил кулаком в дверь. Господи, как же не хочется заканчивать первый день на родине банальной кабацкой дракой. Но, видимо, придется.
Линч неторопливо зажег стоявшую на окне свечу, накинул на плечи одеяло и взял в правую руку тяжелый подсвечник со стола — неплохой аргумент в беседе с ломившимся в комнату неизвестным бодрячком. Только после этого босиком по холодному полу прошел, открыл дверь.
У порога стоял крепкий патлатый мужик, ростом не выше моряка, но поджарый и широкоплечий. М-да, такого даже подсвечником с одного удара не свалишь, что оптимизма не добавляет.
— Эймон, братишка! Ты ли это? — Пропахший дегтем здоровяк полез обниматься. Пришлось обнимать в ответ, судорожно соображая, куда девать оружие — неудобно, однако, получилось. — А мне Киэн говорит, что, мол, ты приехал и обо мне даже не спросил, а я говорю, что быть того не может, чтобы Эймон первым делом родней не поинтересовался, что это, наверное, какой-то другой Эймон, а это ты, и я вообще ничего не понимаю, но безумно рад и вообще, как ты живешь и как твои дела ну и вообще, пошли вниз, я тебя с нашими познакомлю, а Райли О,Данфи? Ты должен помнить, помнишь О,Данфи?
С трудом вырвавшись из могучих объятий, Эймон обнял Пэдди за плечи и легонько подтолкнул к столу, у которого стоял единственный стул. Самому пришлось сесть на кровать.
— Подожди, дай отдышаться. — Линч дождался, когда брат сядет за стол. — Новые знакомства — это, конечно, важно, но не спеши. Расскажи вначале, что здесь вообще происходит. Я, честно говоря, вообще ничего не понимаю. И как дом, как семья? Мне сказали, что ты каждый день здесь. Почему так, почему не на ферме? Там работы мало?
Брат взял стоявшую на столе кожаную кружку, посмотрел внутрь, убедился, что пустая, и с сожалением отставил в сторону. Только потом ответил.
— Семья? Нормально семья. Насколько все, что происходит в Гибернии, можно назвать нормальным. Отец с матерью, хвала Спасителю, здоровы, сестры замужем, своих детей растят. Тадхг, он на ферме, родителям помогает. Вот только Шон…
Линч напрягся.
— Что Шон?
— Да понимаешь, он… вот ты скажи, ты в какого бога веруешь?