Все офицеры погибли? Вряд ли. Скорее просто захотели жить.
— Продолжать стрельбу! Не снижать темп!
Сколько островитян смогли вернуться? Наверняка не больше батальона. Но и не меньше. Только в этот день заставить вернувшихся вступить в бой не смогло бы ни одно заклятье.
Когда на следующий день победившие кельты проходили через лагерь островитян, они увидели виселицу, на которой мерно раскачивались четверо военных. Один с нашивками капитана и трое лейтенантов. Было ли это наказанием за трусость или разбитый командир просто поспешил назначить виновных, осталось тайной.
Впрочем, ту победу следовало еще добыть. Но уже без Линча. Островитян разбили-таки на правом, укрытом за грядой, фланге.
Вечером Фогартахх пригласил на военный совет всех командиров. Линч, вовсе не стремящийся к популярности, устроился в заднем ряду, но слушал речь великого полководца исключительно внимательно.
Оказалось, что в сегодняшнем бою сошлись примерно равные силы. Островитяне атаковали основными силами правый, наиболее укрепленный фланг кельтов. Яростно, заставив их стянуть к месту атаки максимум войск. И двумя батальонами резерва навалились на ослабленный левый фланг.
Если бы не мужество и искусство артиллеристов, многозначительный кивок в сторону МакКаммаскейга, близко не участвовавшего в той драке, армия кельтов была бы разгромлена, а восстание задушено в самом начале.
Конечно, восстание. Ведь бунты бывают только подавленными.
Ну и ладно. Главное, что всем командирам была объявлена высокая и богатая награда. Не сейчас, естественно. Потом. Когда казна Гибернии вернется к ее законным владельцам. Ну-ну.
Ольстер, замок Белфаст, штаб-квартира лорда-наместника Гибернии.
— Господин генерал, позвольте полюбопытствовать, какого черта⁈ — барон Одли со слащаво-вежливого тона сорвался на крик. Рослый, худосочный красавчик, молокосос, проведший жизнь на дворцовом паркете среди таких же изнеженных вельмож и томных светских девиц позволил себе поднять голос на боевого генерала, израненного в боях, побеждавшего в самых тяжелых битвах. Не раз только милостью божьей сохранившего жизнь.
Пусть маги стерли с его тела многочисленные шрамы, полученные во славу императора, но память о них осталась. И ее, память, как и прошлые заслуги, этот долговязый щенок обязан уважать!
О том, что и у этого щенка с по-юношески гладкой кожей и густыми черными волосами могли быть шрамы, также сведенные магами, возмущенный генерал не подумал.
— Не смейте на меня кричать! Вы кто такой, вообще? Мальчишка, не нюхавший пороху! Да я…
— Я знаю, кто вы. — Молодой человек все же взял себя в руки. — Как и о ваших победах. Именно благодаря им вы все еще здесь, а не едете в метрополию в ожидании суда. И как бы ВЫ, — он голосом подчеркнул «вы», — ко мне ни относились, именно от меня сейчас зависит, останетесь ли ВЫ здесь исправлять ошибки, или все же отправитесь в путешествие. Итак, повторяю вопрос: какого черта?
Дьявол, мальчишка прав. Сейчас многим так выгодно наплевать на прошлые заслуги и дружно указать на козла отпущения. Понятно, какого. Придется отвечать.
— Мы должны были победить. Подождите! — Генерал жестом прервал собеседника, приготовившегося сказать нечто бесконечно язвительное. — Да, должны были по всем расчетам, а они, поверьте, довольно точны. И неважно, что бунтовщиков было в полтора раза больше и что у них нашелся маг, сумевший отвлечь от себя нашего мага. Ерунда, наспех обученные вчерашние крестьяне и горстка предателей опасности не представляли.
— Так что же произошло? — в голосе барона впервые прозвучал искренний интерес.
— План был простым. Мы основными силами атаковали наиболее укрепленный правый фланг противника, заставили его перебросить подкрепления, а потом напали на ослабленный левый фланг. Двумя батальонами, лучшими батальонами на их один. И не смогли дойти. Там у бунтовщиков, помимо пехотинцев, стояла артиллерийская батарея, но какая! Мало того что одиннадцать стволов, так из них два двенадцатифунтовых. Они за милю, как на стрельбище, расстреляли полковые пушки, которые должны были прикрыть атаку.
Одли сам не заметил, как, нервно сцепив пальцы, уставился прямо в глаза собеседника.
— Вот как? Но я слышал, что на таком расстоянии попадания невозможны.
— Ошибаетесь, возможны, но только для самых лучших артиллеристов, каких на всю нашу армию единицы. Ума не приложу, откуда такой появился у кельтов. — Генерал еле заметно вздохнул, заметив увлеченность барона. Значит, не все потеряно, можно исправить ситуацию.