Барон Одли краем глаза отметил жест господина, но также не повернул головы. Желаете ехидничать, ваше сиятельство? Да сколько угодно.
— Много просит?
— Если бы. — Граф отвернулся в сторону ближайшего окна, любуясь, как солнечный свет играет в рубиновом напитке. — Во-первых, не просит, а требует. Во-вторых, не много, а просто до хрена, словно это он хозяин в Гибернии.
Барон усмехнулся.
— То есть того, что его молодцы вытащили из разграбленных и сожженных Дрогеды и Дандолка, ему недостаточно? Или он хочет сказать, что по крайней мере половина не осела в его сундуках?
Страффорд промолчал, не считая нужным озвучивать очевидное.
— Что же, сэр, следует ему напомнить, что одно сражение он бездарно слил, а во втором победил только благодаря нашей, пусть не слишком очевидной, но решающей поддержке. Иначе плыть бы ему сейчас на заседание Военной коллегии, из которого он вышел бы в лучшем случае лейтенантом. Напомните сами или доверите этот разговор мне?
Граф, наконец, выпил вино и продолжил любоваться игрой солнечного света уже в пустом хрустальном бокале.
— Думаю, сам скажу, — ответил он, не отрываясь от увлекательного занятия. — Боюсь, после вашего разговора бравого вояку придется лечить от заикания. Но вот почему вы ничего не просите для своих людей? — Хозяин кабинета резко повернулся к гостю, посмотрел тому прямо в глаза взглядом… Требовательным? Нет, скорее, любопытным, уф-ф.
— Мои люди получили уже все, предусмотренное контрактом. Там была оговорена единая сумма для обоих участников — исполнителя и его связника. Исполнитель погиб, соответственно, связник получил столько, что и представить себе не мог. Боюсь, если доплатим еще, свихнется парень от радости.
— Но кем был этот исполнитель? Вы говорили, что маг, но разве маг может так глупо погибнуть? Взорваться на бочке с порохом, словно пьяный солдат? Я слышал, что магу целый полк не противник.
— Боевому магу, — осторожно ответил собеседник, боясь вызвать неудовольствие господина своими познаниями. — Мы же имели дело с магом-целителем, не пожелавшим работать на врачебной стезе. Молодой человек жаждал приключений, ну и… сменил род занятий. Первоначально от него требовалось лишь спровоцировать кельтов на бунт, сплотить и обеспечить первоначальные успехи в Дрогеде и Дублине. Причем мы позаботились, чтобы в тех гарнизонах оказались самые ненадежные наши солдаты, те, кто симпатизировал кельтам и лишь ждал удобного случая, чтобы предать. От «Художника» требовалось в нужный момент внушать толпе безумную храбрость, чтобы атаковать гарнизоны, или умиротворенность, чтобы победа не переросла в избиение поверженных. Кого бы тогда героически побеждал наш дорогой генерал?
Барон позволил себе отвести взгляд и даже откинуться на спинку кресла. Граф проигнорировал эту вольность, задумавшись о чем-то своем, без сомнения великом.
— Так вот почему вы заставили меня устроить эту чехарду с перетасовкой армейских частей? Выводили в Даблин и Дрогеду изменников?
— Возможных изменников, — осторожно уточнил Одли. — Никто не мешал им героически погибнуть, но не допустить бунта. Свой выбор они сделали сами, наш человек лишь не позволил толпе их растерзать. Кстати, на грани гибели «Художник» оказался почти в самом начале операции, когда взбунтовавшуюся толпу взял под начало этот Фогартахх. Сам по себе не великий стратег, но привел с собой боевого мага. Если бы «Художник» об этом вовремя не сообщил, и мы не успели усилить нашего генерала таким же магом, все закончилось бы печально.
— Все равно не понимаю. Обеспечить нашу победу и погибнуть буквально в шаге от награды. Он же в одиночку уложил ту проклятую батарею, о которую должны были обломать зубы наши доблестные батальоны. Что там случилось?
Что тут скажешь? Банальное: войн без потерь не бывает?
— Кто знает, ваше сиятельство. Загадка. И на сегодня не единственная.
— ⁈
— Мы до сих пор не знаем, куда девался маг, дравшийся на стороне бунтовщиков. То ли погиб в схватке с коллегой, исчез, развоплотился. То ли выжил и скрылся. Ищем, конечно, но пока безрезультатно.
Часть III
Глава 19
Кабинет епископа дю Шилле, премьер-министра Галлии
— Здравствуйте, ваше преосвященство.
— Рад видеть вас, маркиз. Проходите, располагайтесь. Разговор нам предстоит недолгий, но крайне важный.
Маркиз де Шутт вежливо улыбнулся и прошел к указанному ему креслу. Больше всего опасаясь, что хозяин кабинета заметит неровное, почти судорожное дыхание и едва-едва, но подрагивающие колени.