Дамы, которые встречались тем чаще, чем дальше он отходил от порта, смотрели заинтересованно, привычно мгновенно оценивая дорогой материал аляповатого, шитого золотой нитью зеленого камзола и оранжевого плаща, украшенную золотой вышивкой перевязь и огромное белоснежное страусово перо на синей широкополой шляпе, но тут же теряли интерес. Ибо этот типичный сын богатого купца, при деньгах, но без хоть какого-то понятия об элегантности, почему-то предпочитал смотреть себе под ноги, а не на них, таких симпатичных и часто незамужних. Дурак и невежда, одно слово.
А он продолжал свой путь, нимало не заботясь о производимом впечатлении. И путь этот удивил бы любого, кто решил бы его проследить.
Капитан, очевидно, шел, не имея перед собой какой-либо ясной цели. Так мог идти путешественник, решивший ознакомиться с городом. По узким улочкам, сворачивая, иногда возвращаясь назад, заглядывая в переулки да тупики, и вовсе не интересуясь стоявшими вокруг домами, многие из которых обязательно привлекли бы внимание ценителя архитектуры.
Да, еще этот маршрут мог бы напомнить бег охотничьей собаки, ищущей спрятавшегося в густой траве фазана. Но заинтересоваться молодым человеком никому не пришло в голову. Портовый город, мало ли сюда чудаков приезжает.
А сходство с охотничьей собакой и впрямь оказалось немалым. Вот в какой-то момент капитан остановился и поднял голову, словно почуяв добычу. Потом уверенно бросился вперед быстрым шагом, почти бегом. Иногда путаясь в кривых улочках, но точно зная, куда направляется. Есть!
У обочины довольно широкой, возможно главной, улицы города стояла карета. Та самая, которую очень аккуратно, чтобы не привлечь внимания окружающих, два дня назад показала очаровательная Жюли. Карета барона Чандоса. Вон и знакомый герб — непонятная золотая птаха и хитромудрый узел на изумрудном поле, разделенные серебряным вилообразным крестом.
В тонкостях геральдики капитан был откровенно несилен, зато неплохо разбирался в магии, позволившей отыскать карету с вложенным в нее очаровательной Жюли амулетом-меткой.
Мгновенно подготовить заклятье! Но только подготовить. Хорошо если сейчас появится госпожа, а если господин? Нет уж, отбиваться от воспылавшего неземной страстью мужика совершенно не хочется. Другое дело — дама. И то, заклятье должно лишь зажечь первый интерес. А дальше придется завоевывать сердце замужней женщины самому.
Ну как, немного магии и тогда не помешает. Но только чуть-чуть! Чтобы чувства красавицы были искренними, иначе вся затея провалится к демоновой матери.
Да, и лучше не думать, какие это будут чувства.
Опаньки! Отлично! Баронесса Чандос собственной персоной следует к экипажу. Грациозной походкой бывалого боцмана, небрежно раздвигая встречных легким движением широких плеч. Хм-м… Запасть на такую нимфу можно только после годового плавания и при полном отсутствии конкуренток.
Впрочем… что там за брошь на крепком правом плече? Свечение вокруг нее уж больно знакомое. Ну-ка, ну-ка… Точно! Хитра прелестница, любовный амулет надела. На истинного дворянина подействовать не должен, но много ли среди капитанов истинных дворян? Ну, держитесь, мадам.
Произнесенное тихим шепотом заклятье, незаметный для окружающих взмах левой кисти… и баронесса замерла, оглянулась, словно впервые оказавшись в этом месте на этой улице.
— Вы что-то ищите, сударыня? Я чем-то могу вам помочь?
Растерянный взгляд только что проснувшегося человека.
— О нет, сударь, благодарю вас.
Еще взгляд, еще. Действует заклятье! Или оно и не было нужно? Кажется, нас и без него оценили.
— Впрочем, не могли бы вы помочь дойти до кареты — что-то голова закружилась. Вы позволите облокотиться на вашу руку?
— Разумеется, прошу.
Мать господня, да она свой амулет запустила! Да еще какой. Молотобоец в юбке? Куда там, красавица! Элегантна, грациозна, а пахнет так, что думать рядом с ней можно только о ней. Попал.
Так-так-так. Остатком разума вспоминаем. Я маг, меня десять лет учили! Любовный амулет делается… какой черт делается, бороться с ним как?
А, ага, значит, очистить мысли от этой лапочки, такой… нет! От ведьмы! Только так, для начала представить, что она ведьма. С длинным носом, корявыми руками, такими белыми, легкими, ласковыми… нет! Черт! Контрзаклятье… так, так и вот эдак, ну, слава Спасителю, вспомнили! Уф, пронесло.
— Что с тобой, дорогой? Ты меня слышишь вообще? Ну ситец у тебя, еще что, еще?
А мы, собственно, где? Комната с маленьким мутным окошком, через которое кое-как проходит свет, но разглядеть, что снаружи, решительно невозможно. Грубо сколоченный стол, на котором открытая бутылка вина, недопитые бокалы, грубо нарезанный сыр, крутой аромат которого напрочь перебивает все остальные запахи.