И кровать как центр мироздания. Большая, слегка промятая, застеленная не очень свежим, хотя и не грязным бельем.
Это как же мы здесь оказались? И что уже успели? Судя по одежде — не многое, но все же… во всяком случае, груди у дамы сверкают обворожительно, не оставляя и тени сомнения, к чему дело идет. Плохо, господин маг. Низко и недостойно забывать азы теории. Одно оправдание — практикой борьбы с амурными амулетами Спаситель вас как-то не обеспечил.
Короче, пора валить.
— Ну же, не останавливайся! — Сказано с придыханием, можно сказать, страстно. Женские руки спадают с плеч, скользят вниз, вниз, гладят самое дорогое.
— Ой, любовь моя (как же тебя зовут, черт возьми?), извини, но надо бежать! Дела, дела…
Баронесса замирает, что дает возможность застегнуться. Не везде, но хотя бы главные пуговицы. И ходу, ходу! Чтобы уже на лестнице этого вертепа расслышать:
— Скотина! Порву мерзавца! Жиль, хватай его!
Выход на улицу перекрывает гигантская тень. И впрямь могуч, гад. Любого винтом скрутит. Кроме мага, слава богу.
Удар кулаком, усиленный лишь слегка, чтобы не покалечить бедолагу, открывает путь к свободе. И бегом! Сзади слышен милый топоток дамских башмачков — не дай бог догонит.
Что дальше? Все просто — вниз, к морю. Точнее, в порт, куда и должна вести эта улица.
— Разворачивай! За ним! Догнать!
Ну, это вряд ли. Баронская карета — не бочка золотаря, так просто ее не развернешь. А мы пока по булыжной мостовой, мимо жилых домов, таверн и веселых заведений, вперед, вперед. Но не слишком быстро, чтобы и преследователи нас не потеряли. Демон! От выбоин никакая магия не спасает. Локтем приложился, но хоть не лицом. Подняться и дальше.
Ого, послышался звон подков и стук колес. Ну-ка? Догоняют? Ничего, не страшно. Вот и портовые ворота, сюда экипаж не пропустят.
Что⁈ Пропустили⁈ Точно, это ж карета шерифа. Бежать!
Фу-х. Знакомый причал, знакомая шлюпка.
— Ну, братцы, навались! Ломай весла!
Сев рядом с рулевым, де Савьер снял шляпу, достал из кармана белоснежный платок и промокнул пот с лица. Жарко сегодня, очень жарко. Особенно после такого вот забега на не очень длинную дистанцию.
А что преследовательница?
Обернулся.
Баронесса стояла на пирсе, сложив руки на груди, и не отводила взгляд от удаляющейся шлюпки. Недолго, видимо, пока не продумала план мести, немедленной и беспощадной, мерзавцу, осмелившемуся оскорбить ее в самых приятных чувствах. Затем развернулась и уверенной походкой человека, знающего что и как он будет делать в ближайшее время, отправилась к карете.
Ну и отлично! Права была Адель — женщина может проигнорировать крупный куш, но спустить бегство из спальни в последний момент — никогда! А уж если эти две причины совпали, в мести скорой и страшной можно быть уверенным. Так что спокойно поднимаемся на борт. На берегу никто не остался? Все на месте? Тогда — по местам стоять, с якоря сниматься! Блинд, бизань поднять! Право на борт!
Форт внезапное отплытие «Мирного» проигнорировал. Сказался либо гордо развивающейся над кораблем имперский флаг, либо отдельная просьба баронессы Чандос, с нетерпением стремящейся к скорой встрече с неверным любовником на морском просторе, вовсе не таком бескрайнем, как это часто представляется сухопутным крысам.
Без грот-стеньги, с освобожденной для ремонта от парусов грот-мачтой флейт лениво переваливался по широким волнам, уходя на зюйд-вест от оказавшегося негостеприимным уэймунтского порта. Не быстро, но лучше уж так, чем тратить время на объяснения с портовой администрацией. А в том, что разгневанная жена шерифа запросто создаст самые невообразимые неприятности, капитан не сомневался ни на мгновение.
Как и в том, что размениваться на юридическую казуистику решительная женщина не станет. Зачем? Куда интереснее захватить дорогой груз, утопить команду, а негодяя капитана умертвить каким-нибудь особо неторопливым и занимательным способом. Нет, правда, корабли в Ла-Манше исчезают нередко, но вот то, что морским разбоем занимается леди Чандос на некоей шебеке, не звучало ни в одной самой нелепой сплетне. А уж сколько их ходило по свету, включая страшную сказку о Летучем Датчанине!
Так что конец невезучей команде «Мирного», да и самому кораблю, предписывался один.
Ну да. Вон она, шебека, мчится с норда на горизонте. «Хитрая»! Та самая, о веселой встрече с которой и рассказывала графиня де Бомон.