После той неистовой бури на обоих кораблях пришлось долго чинить изодранный такелаж, но все закончилось, можно сказать, неплохо. Троих матросов смыло за борт, двоих крепко поранило, но и только.
И вновь все тоже. Работы, нудные до отупения, с главной целью не дать экипажу одуреть от безделья. И на «Мирном» ежедневные тренировки. По отражению абордажа, по стрельбе из мушкетов и, чего на торговых судах отродясь не бывало, в стрельбе артиллерийской. Впрочем, всему этому сэр Гиллмор удивлялся не сильно, памятуя лихую абордажную схватку с пиратами, из которой удалось выйти живым именно благодаря вот этой самой подготовке моряков.
Да еще ежедневные танцы рабов с последующим омовением забортной водой. Не святой, естественно, но, видимо, чем-то к ней близкой. Во всяком случае ни один раб на «Мирном» до сих пор не переселился в мир иной. В отличие от его «Чайки», где уже каждого пятого пришлось отправить за борт с ядром на ноге. И останавливаться этот процесс, кажется, не собирался.
И вот около полудня, в день, когда корабли только вошли в воды Карибского моря, с запада показался красавец галеон под пурпурным кастильским вымпелом. «Сантьяго Матаморос», названный в честь святого покровителя кастильских воинов.
Изящный и величественный, он воплощал грозную мощь своей страны, царящей в этих благословенных водах. Все эти Галлии, Империи и Зеландии тоже сильны и славны, но это где-то там, в Европах, Индиях и прочих Мадагаскарах. Но не здесь. Пока остальные только приценивались, прикидывали, стоит ли связываться с этой новой и неизведанной землей, Кастилия бросилась вперед. Наголову разбила местных дикарей, с кем-то договорилась, кого-то навеки заперла в дебрях непроходимых джунглей. И захватила лучшие земли, богатые золотом и серебром.
И обеспечила себе процветание. Надо победить европейского соседа? Легко! Достаточно одного корабля, груженного драгоценным металлом, чтобы вооружить и подготовить любую армию. Проиграли битву? Не беда! Такой же корабль запросто позволит создать хоть десяток новых терций.
А уж что говорить о роскоши и блеске мадридского двора, равного которому не было, нет и не будет под этим солнцем.
И вот сейчас боевой галеон, построенный и снаряженный по последнему слову корабельного дела, шел навстречу двум крепко потрепанным бурей кораблям работорговцев.
Ну и Спаситель с ним. В конце концов сейчас редкий в последнее время период всеобщего мира, торговцам не следует при встрече резко поворачивать под ветер и на всех парусах бежать, не дожидаясь нападения. Красота и благодать.
Но что это? В подзорные трубы капитан, Буагельбер и Гиллмор увидели, что орудийные порты галеона открыты! А на грот-мачте, сразу под флагом Кастилии, затрепетал черный флаг. «Сдавайтесь или будете уничтожены».
Черта с два!
— Полундра! Руль вправо восемь румбов! Поднять все паруса! Открыть порты! Орудия к бою!
«Мирный» ловко сманеврировал и, встав в полный бакштаг, прибавил скорость так, что вода буквально закипела, огибая борта корабля.
Жаль, что на «Чайке» экипаж был подготовлен хуже. «Сантьяго Матаморос» успел сблизиться, выиграв ветер, и залпом левого борта снес все с палубы шхуны, словно гигантским топором срубив грот-мачту, оставив ее свалившейся за борт, удерживаемой не перебитыми вантами. Паруса оставшейся фок-мачты оказались изодранными в клочья.
Однако добивать разбитый корабль кастильцы не стали, бросившись в погоню за «Мирным». Показав отличный ход, галеон не уступал флейту в скорости, а открывшие огонь книпелями погонные орудия ясно показали, чем все закончится уже в ближайшее время.
Настал тот ненавидимый моряками момент, когда капитан не становится богом, но встает сразу после него. Хороший он или плохой, опытный мореход или новичок, праведник или последний грешник, в конце концов, все становится неважно. Потому что только от него сейчас зависит, увидит ли экипаж завтрашний восход.
А капитан спокоен, что уже вселяет надежду.
— Калить ядра.
Решил драться? С боевым галеоном, бортовой залп которого в пять раз тяжелее залпа флейта? Спаситель, помилуй и сохрани! И пошли хоть чуточку ума в голову этого… капитана! Который никогда не ошибается!
Вот он бросил взгляд на хозяйку. Правильно, в такой момент женщине не место на палубе!
— Сквайр, уведите графиню в каюту. Побудьте с ней.
И это верно. Лишний человек на шканцах не нужен. А то, что этот лишний человек не должен видеть того, что сейчас произойдет, морякам знать не следует. Они не дворяне, ничего не поймут. Но вот сквайр — может.