На Весте люди жили давно, с тех пор, как колонисты с Земли прибыли сюда с целью освоения космоса. Весь астероид был поделен на районы, население проживало в небоскребах и бункерах. Небоскребы, или, по-другому, башни представляли собой закрытые миры, где находилось все необходимое для жизни: там производили продукты питания, предметы быта и даже летающие по воздуху броневики.
Воздух на Весте не подходил для дыхания, и любой человек, оказавшийся на поверхности астероида, был вынужден дышать через интегрированную в гермокостюм систему воздушного контроля. Жители бункеров, которых обитатели башен называли мутантами, издавна питались полуживыми рачками и получали с пищей некоторую дозу радиации, из-за чего их внешний вид был разнообразен: существовали мутанты с чешуей вместо кожи, с клешнями вместо рук, с клювами, сросшимися бровями, четырьмя руками или ногами. Но иногда мутации проявлялись в необычных способностях: некоторые могли какое-то время дышать непригодным для дыхания воздухом, а иные умели даже слышать чужие мысли, но такие люди встречались изредка.
Жители башен, небоскреберы, как правило, покидали свои башни лишь на бронированных летающих дисках, бесшумно взмывающих в темную атмосферу астероида. Кроме броневиков, люди передвигались на маневренных крейсерах и громадных космолетах. Для военных нужд производились беспилотные корабли, оснащенные системой «Смерч» и аннигиляторами, а также миниатюрные дроны.
Свет далеких звезд, в том числе Солнца, был крайне скудным, и поверхность астероида освещалась искусственными панелями, установленными вдоль дорожек и дорог на поверхности, вблизи бункеров и повсюду на зданиях.
На Весте существовали информационные сети. Вся жизнь была буквально пронизана полезными технологиями, позволяющими в случае надобности вызывать сиденье взмахом руки, оплачивать услугу морганием или добавлять виртуальную фигуру в любое место. В мирное время технологии разрабатывали в научных лабораториях, в военное время все усилия ученых оказались направлены на нужды фронта.
Но в настоящий момент астероид лежал в руинах после бомбардировок.
Жители Весты пока не могли вздохнуть свободно и отказаться от дел. Если раньше работа кипела вокруг новых разработок и вооружения, создания клонов, производства космолетов и беспилотников для нужд фронта, то теперь возникли проблемы, связанные с последствиями военного противостояния нейросети и подчиненным ей машинам. После массированных ударов по астероиду у выживших небоскреберов и мутантов появилась уйма новой работы: кремировать умерших, восстанавливать разрушенные бункеры и башни, приводить в порядок политическую и законодательную сферы жизни.
В информационных сетях проходили голосования по поводу социальных изменений. Еще до вторжения сил астероида на Землю и на Марс, в период действия программы «700 часов» де-факто на Весте установился безвластный политический строй. Президенты районов потеряли полномочия и должности, количество полицейских сократилось до незначительных цифр, лишь военные специалисты оставались в фаворе ввиду готовившихся баталий с нейросетью. Теперь же, когда жители астероида хлебнули лиха из-за предательства высокопоставленных лиц — президента района Миротворцев и его генерала, настроения среди граждан, как небоскреберов, так и мутантов, доходили до крайностей, подогреваясь еще старыми разоблачениями районных президентов и чиновников. Этих разоблачений имелось достаточно в инфосетях, и каждый желающий мог увидеть и понять всю чудовищную подноготную высоких чинов, испокон веков навязывавших свою власть обществу.
Ван и Патриция пока жили в бункере: башня Ангелов лежала в руинах. Но в жилище было тесновато, не то что в прежних апартаментах, где Ван привык к роскоши и широте пространства. Пожалуй, на детей смена обстановки не действовала угнетающе. Они засыпали его вопросами о маме и бабушке с дедушкой. Ван же был вынужден уходить от прямых ответов:
— Дети, после войны так всегда: мы не можем ни с кем увидеться, поскольку нужно время, чтобы отремонтировать дома и бункеры. После реконструкции зданий мы обязательно полетим в наши апартаменты в башне Ангелов и в Столетнюю башню.
Казалось, дети понимали его, но потом опять спрашивали про маму, бабушку и дедушку. И Ван опять говорил похожие слова, ненадолго их успокаивая. Он и сам верил, точнее, ему хотелось бы верить, что они покончат с нейросетью навсегда, разведка доложит, что все завершено, и они с помощью накопителей восстановят родственников. Да, как и любому жителю Весты, ему был присущ оптимизм. Хотя, он мог бы признаться: после войны и болезненных мук любви его жизнелюбие пошло на убыль. У него погибли родители, друзья и товарищи — для оптимизма не было повода, кроме одного: огромного желания увидеть будущее. Мирное и счастливое будущее.