- Вы хотели о чем-то поговорить? - напомнила я, чтобы заполнить паузу.
- Хотела дать совет. Он сможет уберечь от разочарований. Многих разочарований.
Томительные паузы, взгляды с намеками - психологические приемы Крамоловой не давали сбоев. Вот только на меня уже давил, не раз и не два, другой персонаж, выработав тем самым стойкий иммунитет к воздействию. Поначалу ты оскорбляешься, начинаешь копаться в себе и стремишься что-то доказывать, но рано или поздно принимаешь это как должное.
- С удовольствием его выслушаю, Мария Васильевна, - легкая улыбка в противовес. - Ваша мудрость у нас на вес золота.
- Зря подлизываешься. Мой совет прост: включи голову и сбавь обороты.
Сильно смахивает на "закрой клюв и не каркай". Неужели есть повод?
- Не стоит играть с огнем, Соболева. Заигравшись, он сожжет тебя и не заметит. Пепел же хорош только в качестве удобрения, - ни к селу ни к городу заявила главврач.
- Что вы имеете в виду?
- Иногда правду лучше не знать. Скелеты в шкафу есть у каждого, но далеко не все решатся их продемонстрировать. Подумай, нужно ли тебе такое счастье?
Она терла друг о друга подушечки большого и указательного пальцев, вызывая дурацкую ассоциацию с мухой. Снежинка на цепочке вдруг потеплела.
- Сфинксы любят говорить загадками, прежде чем проглотить путника, - спокойно ответила я. - Не знаю, как там насчет огня, но игра в "Угадайку" никогда не была моим хобби. Если я чем-то помешала вам, скажите напрямик, угрожать любой горазд.
- Да кому ты можешь помешать? - фыркнула женщина, царапая полировку стола. - Решить проблему легче, чем червя раздавать. Не скрою, ты меня раздражаешь с того самого дня, как... впрочем, не важно. И откуда ты только взялась?
Знаете, любезная Мария Васильевна, до сегодняшнего дня я относилась к вам вполне нейтрально. За всем этим бредом скрывалась причина личного плана. Понять бы еще, чем я так насолила Крамоловой. Мы и виделись-то не больше пяти раз.
Она подошла к окну. Снег, не прекращавшийся с Нового года, лежал нетронутым на крышах и карнизах, сверкая на солнце. Главврач, прищурившись, смотрела куда-то вдаль и бормотала:
- Когда имеешь всё, и всё тебе подвластно... Иди, Соболева. Не дошло от меня - жизнь объяснит. Потом не говори, что не предупреждали.
- Прошу прощения за отнятое время. Всего вам доброго!
Она вздрогнула, но головы не повернула. Аудиенция окончена.
Оказавшись в пустом коридоре, я вытянула из-за воротника цепочку. Подвеска мерцала, пульсировала и упорно не желала остывать. Среагировала на "ты меня раздражаешь"? Стянув ее, со вздохом сунула в карман. Своенравное украшение, горит при любой возможности, и в большинстве случаев тревога ложная. Вот и думай теперь, грозила мне опасность или нет?
***
Мороз и солнце, день чудесный! Градусов десять ниже нуля, ни ветерка. Город не спешил пробуждаться от праздничной спячки, только дворники упорно сгребали снег да редкие прохожие брели по своим делам.
Маршрутки ходили с перебоями, поэтому я решила не мерзнуть на остановке и пройтись. Особо не торопясь, заглянула в супермаркет за хлебом, сосисками для Бонапарта, апельсинами и печеньем. Когда до дома оставались считанные минуты, услышала характерное цоканье. Так и есть, с сапога отскочила набойка. Вот ведь зар-р-раза! До квартиры как-нибудь доцокаю, но сапожки придется сдать в ремонт. Жаль, жаль.
Едва я успела поудобней перехватить пакет, как кто-то нерешительно окликнул:
- Девушка, вы не подскажете, как пройти на улицу Гагарина?
За спиной никого не обнаружилось, по сторонам - тоже, лишь у входа в супермаркет сидел большой черный кот. Послышалось, что ли?
Стоило мне сделать шаг вперед, зов повторился:
- Девушка, вы, наверное, сами не местная?
Раздраженно обернулась, готовая высказать шутникам всё, что о них думаю, и застыла соляным столпом. Сомнений быть не могло: говорил кот. Ма-ма!
- Ты... говоришь? - суеверным шепотом спросила я. Еще бы через плечо поплевала!
Котяра виновато развел лапками.
- Увы. Прощу простить за беспокойство, но мне действительно нужна ваша помощь.
Вот и разумные зверушки пожаловали! Хотя после всего, что успело приключиться, порог удивления значительно снизился. Надо лишь уточнить, не явился ли он забрать мою душу? "Мастера и Маргариту" в свое время читала, но читала невнимательно. Чем там у них заведовал Бегемот?
Убедившись, что за нами наблюдает полная тетенька в лисьей шапке, я свернула во дворы и позвала:
- Кис-кис-кис! Домой, Мурзик.
Понятливый кот не заставил себя уговаривать и семенил рядом. На бегу он забавно поджимал лапы, будто привык гулять в особой обуви, но сегодня надеть забыл. Живет же у кого-то такая прелесть!
Лавочка у подъезда - любимый наблюдательный пункт, - пустовала, дети и мамаши с колясками тоже отсутствовали. Поймав себя на оглядывании местности, достойной разведчика или параноика, смахнула снег со скамейки.
- Позвольте узнать ваше имя, добрая незнакомка, - мяукнул кот. Он нет-нет, да водил носом, принюхиваясь к пакету. Сосиски почуял?
- Меня зовут Вера.
- Осип Тарасович, - он протянул лапку в белом "носочке". Весь черный, как из дымохода выбрался, а лапы белые.
- Сосиску хотите?
Встреча стоила мне полпачки "кошачьей радости" и апельсина. Аппетит у зверька оказался поистине человечьим.
- Благодар-рю! Я ваш вечный должник, Вера.
- Не стоит. Говорите, вам нужна улица Гагарина?
- Да-да, - обрадовался новый знакомый, - мы проживаем именно там.
- Но Гагарина на другом конце города. Как вы здесь-то оказались?
Котяра сконфузился, но в итоге признался:
- Моя хозяйка... мррр... довольно эмоциональная женщина. Она старается держать себя в рамках, но минувшим вечером Галина Николаевна поссорилась с супругом, и... О, это было весьма бурно и очень-очень страшно! Вынужден признать, что струсил и, едва распахнулась дверь, убежал. Как я корю себя, Вера, как корю - вы представить не можете, - вздохнул он, задумчиво лизнув лапу. - Я ведь кот. В определенной мере, конечно, но всё-таки...
- Разве коты не должны бояться?
- Коты, любезная, не должны бояться ведьм. Это противоестественно.
Нужно было видеть, что стало с Осипом в следующий миг! Он заорал дурным голосом, прижал уши и юркнул под лавочку, пытаясь зарыться в снег.
- Что я наделал? Зачем проболтался? Да отсохнет мой гнусный язык! - мяучил Тарасович из-под скамейки. - Теперь мне конец!
Пришлось вытаскивать его и спешно заверять, что ничего не слышала. Нервные клетки не восстанавливаются, и мне совсем не улыбалось стать свидетельницей кошачьего инфаркта.
- Почему вы так испугались? Мало ли, какие бывают причуды...
- Вы не понимаете, - его голос прерывался мяуканьем. - Больше семи лет назад я дал слово молчать, не выдавать нашей тайны. Не слишком много по сравнению с крышей над головой, раз идти больше некуда. Выдать себя людям - уже позор, но у меня просто не было иного выхода...
- Успокойтесь, Осип Тарасович, - я погладила его по макушке. - Можете подождать здесь, пока я занесу пакет и переобуюсь? Или лучше зайдете в квартиру, согреетесь?
- Мне не холодно, - пробурчал кот. Пушистый хвост бил его по ногам.
- Тогда я вернусь через пару минут и провожу вас.
Дома была только мама. Анька намылилась в гости к одной из многочисленных подружек, а мой несостоявшийся жених приобретал в райцентре ботинки и новую куртку. Московские замашки Погодина не позволяли ему довольствоваться минимумом.
Захватив теплый платок (кота укутать: врет ведь, что не замерз), вернулась во двор. Осип ждал на прежнем месте, ходил туда-сюда, грустно чихал и мучился виной. Похоже, в очереди за совестью мы стояли вместе.