- Галя, это Верочка. Она нашла Профессора, - спешила представить нас вдова, чувствуя себя не в своей тарелке. Побаивается невестку.
- Галина Николаевна, - шоколадные глаза женщины стремились проникнуть в душу. Надеюсь, колдуньи не умеют читать мысли.
- Приятно познакомиться, - пробормотала я. - Мне действительно пора. Спасибо за чай, Марина Константиновна.
- Не за что, - засуетилась та. - Если будет возможность, то заходите. Познакомлю... - она оборвала себя на полуслове, поймав красноречивый взгляд невестки. - До свидания!
Не знаю, захочу ли когда-нибудь вернуться сюда. Один человек будет точно не в восторге от подобного визита, а искать врагов среди ведьм... Я не самоубийца.
Пашка не заметил моего ухода, погрузившись в увлекательный виртуальный мир. Взглянув на него еще раз, сообразила, кого мне упорно напоминает ребенок. Сообразила и тут же отбросила эту идею. Ерундистика, разве что очень-очень-очень дальнее родство.
***
В центре города, на третьем этаже гостиницы, где ютились в основном "командировочные" да гонимые влюбленные, лежал в одноместном номере Денис Матвеевич Гайдарев. Подобно гончаровскому Обломову, он лежал безо всякой необходимости или особых к тому показаний, а просто, чтобы никуда не идти. Какая-то сверхъестественная апатия сковала волю Гайдарева и заставила потратить всю имевшуюся при себе наличность на гостиничный номер, хотя до родимого дома было рукой подать.
"Зачем я? Что я? Кому я нужен?" - меланхолично рассуждал Денис, следя за спускающимся с потолка пауком и потирая скулу. Подаренный Толяном синяк налился желтизной, но болел до сих пор. Из-за чего подрались? Денис не вспомнил бы под страхом смерти, однако запрет на появление в больнице отпечатался в памяти, как собачья лапа на свежем асфальте: надолго, вплоть до следующей укладки.
Паук, наконец, спустился и теперь бодро шагал по одеялу, приближаясь к руке Гайдарева. Тот не глядя смахнул его и перевернулся на другой бок. Бессмысленность собственного существования заставляла делать гадости окружающим. А у паучка, возможно, была цель в жизни, жена, дети. Интересно, пауки женятся?
Зоологические гипотезы Дэна прервал скрип открываемой двери. Горничная, больше некому. "Молодой человек, освободите номер, мне убрать надо. Вы уже неделю не выходите... Ну, не знаю, спуститесь вниз, прогуляйтесь там", - всякий раз блеяла одна и та же девушка. Менялся только срок затворничества.
В дверях действительно стояла горничная, но совсем другая. Знакомая Гайдарева напоминала овечку - светловолосая, кудрявая до неприличия, с каблучками - "подковками" и круглыми оловянными глазами, а эта была маленькая, темненькая, черноглазая и слегка нервная.
- Никуда не пойду, - пробурчал Денис. - Потом уберешь, не убудет...
Девчонка сузила глазки и насмешливо хмыкнула. Насчет убытков она бы поспорила.
- Заткнулся б ты, Ёжик! - посоветовала она, закрывая за собой дверь.
Апатию Гайдарева как рукой сняло. "Ёжиком" его звал узкий, ну очень узкий круг лиц, человек в десять. С легкого язычка Жанны прозвище гуляло по больнице, но прижилось лишь среди своих. Дэн - Ёжик, Славка - Тушканчик, все остальные - по умолчанию Суслики.
Горничная не выглядела знакомой, он бы точно ее запомнил. Тогда почему?..
- Не узнал? - усмехнулась гостья.
- Неа, - Денис уселся на кровати, чтобы лучше видеть. Он был заинтригован.
Девчонка тем временем осмотрела номер, заглянула во все углы и даже потрогала картину с видом на разводные мосты.
- У входа два амбала, на этаже еще один. Здесь три "жучка" и камера. Основательно тебя пасут, Ёжик, - восхитилась она. - Новые технологии, будь они неладны.
- А зачем тогда?.. - удивился Дэн.
- Не боись, всё временно дезактивировано, - успокоили его. - Включится, когда уйду.
- Слушай, кто ты такая? Мы раньше не встречались?
- Я ужас, летящий на крыльях ночи, кошмар твоего разума и далее по списку. Сиди, где сидишь. Але-оп!
Фигурка девушки на миг стала расплывчатой, вытянулась, черты лица исказились...
- ВЫ?!
- Ожидал кого-то другого?
- Вы... вы... это... к-как? - заикаясь, пробормотал Гайдарев.
- Долго объяснять. Лучше скажи мне, что ты здесь делаешь?
- Лежу.
- Это я и сам вижу. С какой целью?
- Не знаю, - честно ответил Денис. - Хочется лежать, вот и лежу. Вам же проще, разве нет?
- Хорошо, что ничего другого не хочется! Свернуть тебе шею готовы как минимум пятеро, но пятая уже простила. По-моему, зря.
- А за что мне шею сворачивать? - подозрительно спросил Дэн.
- Только не говори, что ничего не помнишь!
Тот пожал плечами - не скажу, мол.
- Этого стоило ожидать... Вообще не помнишь или, как в КВНе, последние три буквы?
Гайдарев задумался. Воспоминания смазывались, последняя неделя и вовсе в тумане.
- Помню, как ехал на работу, зашел. С Каринкой потрепался, у Малыча сигаретку стрельнул... - медленно перечислял Дэн.
- Подробности оставь анатомам, - перебили его. - До какого времени помнишь?
- А вам зачем? - запоздало нахмурился Денис.
- Для диссертации, блин! Спрашиваю - значит, надо.
- На часы не смотрел. Примерно до четырех, плюс-минус час.
- Плохо. На амнезию грешить не будем, а плавно перейдем к "с кем виделся". Тайчук, Малышев, кто еще?
Голова Дэна начала побаливать, но он стиснул ее руками и упрямо вспоминал. Апатию временно подавила чья-то более сильная воля.
- С Каринкой поболтал, сигарету у Толяна стрельнул, Игоревна велела истории оттащить... Э-э-э, с Соболихой столкнулся, она с кем-то по сотику тренькала. Сологуба видел - верняк, он еще про Каринку лопотал, как пить дать втрескался...
Подробное вспоминание имело двойную цель: исключить другие варианты и потихоньку вернуть Гайдареву память.
- Стоматолог, болтливый такой, забегал. Верка ему новости рассказывала, спрашивала что-то, - уже увереннее продолжал Дэн. - Орлову на процедуры отвел, она в пространстве плохо ориентируется. А потом... потом все вместе за мишурой всякой пошли, для коридоров... Дальше не помню.
- Quod erat demonstrandum (что и требовалось доказать - лат., прим. автора), - тяжелый вздох. - Остальные ушли, тебя попросили задержаться. Слово за слово, тыры-пыры, визуальный контакт, и готова навязчивая идея. Совсем перегрелась!
- Кто? - не понял Гайдарев.
- Конь в пеньюаре! Точнее, кобыла...
- Так вы расскажете, что произошло?
- Сам постепенно вспомнишь. И тебе будет очень, очень стыдно. Вина, хоть и косвенная, всё-таки имеется... Ладно, мое время истекло, через три минуты включится камера.
- Эй-эй-эй, постойте, - Гайдарев вскочил с кровати и попытался удержать его за плечо. - А мне-то что делать?
- Самый оптимальный вариант - заявление об уходе, перевод в другое место. Через пару суток тебя окончательно отпустит, сможешь соображать. Тогда придешь и напишешь, что по собственному желанию.
- По-другому никак? - поник Денис, пряча руки в карманы. За этим жестом он всегда скрывал растерянность.
- Увы и ах. Чистить память стольким людям одновременно - перспектива тупиковая. Как не странно, мне даже жаль: ты не безнадежен.
- Спасибо на добром слове, - Гайдарев выдавил из себя улыбку и протянул руку.
Рукопожатие было твердым и быстрым, после чего мужская фигура вновь стала женской.
- Удобно, наверное, в сауну к бабам лазить, - лениво протянул бывший интерн доктора Воропаева. - Это типа фокус такой, обман зрения? Не поделитесь секретом, вдруг пригодится?
- Вот встретимся с тобой лет через тридцать, когда перестанешь думать о бабах, расскажу, - пообещала "горничная". - До скорого, Ёжик! Не болей.
Стоило двери номера закрыться, как побежденная апатия придавила Дэна грязной рыхлой массой. Он улегся на кровать, сложил руки на животе и уставился в потолок. Необычность визита вытерлась, сменившись безразличием.