- Благими намерениями дорога в ад вымощена или что-то вроде того, - вздохнул мой начальник. - Надо было советовать пуститься во все тяжкие. Кто знает, может, и вышел бы из этого толк?
- Советы нужны затем, чтобы было на кого свалить вину в случае провала, - обобщила я известную мысль. - Учатся на своих ошибках, вам не кажется?
- Не вы ли столь рьяно обвиняли меня в пустословии? Тьфу, совсем заговорился! Смысл такой: едва встретившись, мы начинаем обсуждать проблемы мирового масштаба и как-то забываем о главном. Всё "бы" да "бы" да "если бы". Грибов не напасёшься.
- Тогда давайте мыслить материально, - с улыбкой предложила я. - Нужна ваша помощь.
- Раз нужна, показывайте, - он обогнул стол и заглянул мне через плечо. - О, великая наука генетика!
- Магические способности наследуются как аутосомно-рецессивный признак?
- Теоретически да, но не забывайте о теории относительности. К тому же здесь не столько о способностях, сколько об анатомических и физиологических особенностях. Всё это наследуется по одному и тому же принципу.
- Особенности? - я удивленно моргнула. - Какие, например?
- Строение клетки и некоторых внутренних органов, состав крови. Скорость кровотока, сердечный ритм, артериальное давление... А, понятно, до этой тетради вы пока не дошли.
- И... существенные они, различия?
- До пересадки сердца лучше не доходить, действие некоторых препаратов иное. В остальном же не слишком, основная закавыка - сердечнососудистая система. Ладно, переходим к наследованию. Что вам непонятно?
- Если верить схеме, у каждого человека есть... рецессивная аллель магии, - недоверчиво усмехнулась я.
- Только давайте без аллелей, локусов, гомозигот и прочих штучек. Гораздо проще объяснить на уровне начальной школы, чем углубляться в законы Менделя. И я не запутаюсь, и вы сразу поймете. Способности на уровне зачаточных или склонность к ним есть в каждом. Это подтверждают случаи рождения необычных детей в норма... обычных семьях. Вероятность ничтожно мала, куда меньше приведенных здесь двадцати пяти процентов, но она имеется. Пример перед вами.
Артемий Петрович перелистнул страничку.
- В браке носителя с проявляющим признак - читай: мага и человека, - все дети независимо от пола проявят признак. Вероятность рождения ребенка-носителя еще ниже, чем в первом случае: около одного - полутора процентов, но, опять-таки, чудеса случаются. Ну и последний вариант, брак проявляющих признак...
- Дети рождаются носителями?
Он кивнул.
- Либо не рождаются вообще. Подобные браки в большинстве своем бесплодны. Ваше любопытство удовлетворено? Хм, вижу, что нет. Очередной вопрос из ряда вон. Ну задавайте, не первый раз замужем.
- Вы знаете о наследовании и поэтому не хотите, чтобы ваши дети были подобны вам? - я знала, что ступаю на зыбкую, опасную почву. В конце концов, это его личное дело. Кто я такая, чтобы лезть?
- Быть непохожим на остальных очень непросто, - ответил Артемий Петрович, нашаривая слова. - Я знаю об этом не понаслышке. Ребенку намного труднее, чем взрослому: детский коллектив не знает снисхождения, а уж чужака отличит за долю секунды. Когда ты вырастаешь, постепенно учишься подстраиваться, но до этого чудесного дня еще нужно дожить. Вы правы, я не желаю такой судьбы своим детям.
Обернулась: тоска и душевные муки не успели исчезнуть из зеленых глаз. Мне удалось заметить их прежде, чем снова спрячутся в глубине. Он моргнул и сердито взглянул на меня, мгновение слабости миновало.
Мой отец любит повторять, что сильные люди не выставляют свои проблемы напоказ - они их решают. Сочувствие им ни к чему, а жалость и вовсе провоцирует желание схватиться за тяжелый тупой предмет. Я пытаюсь быть сильной, но это не всегда удается. Да и рядом всегда есть люди, которым небезразличны мои проблемы. Боль надо выплескивать, иначе она разъест тебя изнутри.
Воропаев стоял совсем близко, почти касаясь меня. Сделай кто-нибудь из нас полшага, и столкнемся. Умом я понимала, что не должна этого делать, но душа во весь голос кричала, что устала бороться с демонами, устала ломать себе хребет. Всё, что я должна, написано в Налоговом кодексе; всё, что не должна - в Уголовном, остальное на мое усмотрение.
Прежде чем он успел сообразить, что происходит, я поцеловала его. Не ожидавший подобной прыти (или наглости?) начальник дернулся было, но потом ответил. К стыду своему признаю, что весь мой любовный опыт сводился к обниманиям и невинным поцелуям в старшей школе. Любой парень, позволивший себе большее, получал вопль в ухо и весомый "аргумент" в виде подручного предмета в голову. Ну, или куда удавалось попадать.
Здесь же всё казалось настолько правильным, естественным и закономерным, что я позволила себе отдаться на растерзание чувствам. А они терзали. Рационализм скулил из-под кровати, прощаясь с днями минувшими. Проблемы и предрассудки, окружавшие нас, вежливо отступили на задний план. Я и подумать не могла, что когда-нибудь решусь на такое... безумство? Нет, скорее, подвиг. Проявить инициативу, сломать барьер. Тетрадка шлепнулась на пол. Руки сами обвили его шею, скользнули по затылку, пальцы зарылись в волосы, неожиданно мягкие. Он гладил мои плечи, спину, прижимал к себе, точно боясь отпустить. Впервые так близко, так... просто. Гораздо проще, чем я думала. Мы оба слишком долго держались, прячась за красивыми словами, но один-единственный поцелуй стоил тысячи слов. Вот оно, подтверждение подлинности письма, единственное возможное подтверждение...
"Что мы творим? Нет, что ятворю?!"
Он резко оторвался от меня и отступил на несколько шагов. На лице недоверие и тот самый, что и после корпоратива, суеверный ужас. Страсть гнали поганой метлой, она огрызалась, но убегала. Что я сделала не так?
"А ты не понимаешь?"
Ожидала длинной яростной тирады, где фигурировали бы вопросы "Зачем?", "Ты хоть соображаешь?.." и "Не забыла ли дома голову?", и готовилась отстаивать собственную правоту, но тирады, как и вопросов, не последовало.
- Зря мы так поступили, - тихо сказал Воропаев. - Мы не должны были этого делать, в особенности, я.
- Но почему? Вы ведь тоже человек...
- Этого больше не повторится, слышите? - он с силой потер лицо ладонями. - Я не допущу поползновений со своей стороны, но и вы будьте добры держать себя в рамках.
- Что я делаю не так? Объясните, пожалуйста... Объясните! Я исправлюсь, честное пионерское, я всё сделаю! Артемий Петрович... Артемий...
- Артемий Петрович, - поправил он. - Вера Сергеевна - Артемий Петрович, вариантов тут не должно быть. Мне гораздо сложнее называть вас по имени-отчеству, чем вам меня, но это мелочи по сравнению... Не важно. Ваши жертвы бессмысленны.
Этим своим "не важно" он меня добил, и не важно, что этому предшествовало. "Не важно", "не можем", "не должны" - одно сплошное "не". Почему не можем? Кому не должны? Разве мы успели кому-то задолжать? Волшебство улетучилось так же быстро, как и появилось, в законные права вступала реальность. Тебе нет места в его мире, дурочка, хоть ты в лепешку расшибись! Давно пора признать это и смириться. Я не заплачу, уйду с гордо поднятой головой, будто так и нужно. Ни слезинки не пророню. Титаническим усилием удалось сглотнуть и не разреветься. Грош мне цена в базарный день.
И вдруг...
- Я люблю вас, Вера, - выдохнул он, - всегда буду любить, что бы ни случилось.
Нелегко дались Воропаеву эти слова. Я так ждала их, мечтала о них, грезила наяву, но желанного облегчения они не принесли. Он признался не для того чтобы дать надежду, просто... считает, что я должна знать?
- Я знаю, но ваши жертвы бессмысленны.
С вымученной улыбкой подняла тетрадь, протянула ему и, не оглядываясь, вышла из кабинета. Ощущение поцелуя не покидало меня, заставляло закрывать глаза, прикусывать нижнюю губу. Мы не должны были этого делать.Но сделали. И не жалеем. Я не жалею.