- Только не говорите, что вы единственная, кто знает...
- Единственная, - отрезала она. - Не веришь - как знаешь, удерживать не буду.
Баба Клава освободила место на столе и принялась тасовать колоду, бормоча сквозь искусственные зубы. Карты как птички порхали в кривых пальцах, менялись местами; дама червей была выловлена из общей кучи и продемонстрирована мне.
- Вот она, красавица! Вокруг нее, непутевой, всё вертится!
На первую карту легло еще три. Колдунья перевернула их: три вальта - червей, треф и бубен.
- Эти голубчики рядом с тобой крутились, потому и выскочили, лишь мешают и путают. Одну лямку вчетвером тянули, только каждый - по свою душу да своими средствами. Этот, - ткнула она в вальта червей, - никак места найти не может, все на родню оглядывается. Много имеет - еще больше посеет. Люба ты ему, только не по пути вам, не встретитесь боле. Этот, бубновый, сам себе на уме, лезет везде, но с его стороны не жди беды. Ну а этот, - валет треф ухмылялся в черные усы, - как был дурак дураком, так всю жизнь и останется. Добрый, правда, но проста-а-ак.... Зря мамка молодца Ванькой не назвала, в самый раз было б, - рассмеялась старуха. - В случае несчастья какого зови их, помогут и много не возьмут.
Теперь вальты лежали в ряд, слева от червовой дамы. Колода продолжала мелькать, выпуская на волю еще три карты: дамы треф, пик и бубен. Баба Клава взяла бубновую.
- Соперница твоя, змеюка подколодная. Мечется чего-то, мечется, было счастье - ушло счастье, была любовь - завяли помидоры! Даром своим тяготится, вот и кровь портит. Выскочит она, девонька, когда ждать не будешь, укусит пребольно. Только кто из вас вверх возьмет, не знаю, молчат карты - я молчать буду.
Дама треф выше вас всех стоит, царицей величается. Такая же царица, как я - гусь лапчатый! Собака на сене, сама не ест и другим не дает. Думает, обхитрила, но не тут-то было. Что посеешь, то и пожнешь, в нужный час не отыскать ей защитника. Яблоко от яблони недалеко катится.
Дама пик - черная душа, враг ваш заклятый. Семь бед - один ответ. Во мраке, как рыба в синем море, плавает, окроме себя никого не признает. Козни строит, замысел черный лелеет. Люди ей - мошкара, прихлопнет и не обернется. Не связывайтесь с ней, лапушка, целее будете!
"Мы еще посмотрим, кто кого прихлопнет" - я без восторга взглянула на пиковую даму, олицетворявшую, без сомнения, Крамолову. Мысль стать Темной колдуньей на миг показалась очень даже соблазнительной.
- Первый сброс был на друзей, - бормотала старуха, - второй - на врагов, третий будет на любовь. Р-р-раз!
На столик посыпались шестерки, семерки, восьмерки, десятки... Баба Клава охнула.
- А ну брысь отсюдова! Кыш, кому сказала! Дармоеды! Красивая ты, девка, вот и повылезали. Пшли отсюдова, пшли!
Куда там! Карты бестолково ползали по столешнице, падали на пол, спеша забиться в укромные щелки. Я успела ухватить за краешек бубновую десятку.
- Приятель институтский, - хмуро пояснила ведьма, свистом подзывая "беглецов". - Ходил за тобой, ходил, а в итоге от ворот поворот получил.
- Сашка? - в душе шевельнулось чувство вины.
- А я знаю? Сашки-Аркашки-Ивашки... Многих влюбить успела, а сама теперь только созрела.
Продолжая бормотать, баба Клава сняла еще две карты; остаток колоды исчез в карманах цветастой юбки.
- Мне перевернуть али ты подсуетишься?
- Лучше вы.
- Клиент всегда прав, - пожала плечами бабуся. - Король треф, король червей. Начнем с последнего, что попроще: мужик хороший, справный, добрый, дури в голове немного и, главное, ко все этим шарам-бурам не причастный - такие нынче на дороге не валяются. Любить будет, ценить будет, на руках носить; дом полная чаша, милые бранятся - только тешатся. Одна беда: шибко ревнивый, всё "где да как да почему" терзать станет.
Второй... ох-ох-ох-ох-ох, нелегко тебе здесь будет, рыбонька. Как белка в колесе вертится, везде успеть пытается, а толку - чуть. За двумя зайцами погонишься - от обоих получишь! Тяжко ему, дураку, сам виноват - ценности определи, и шито-крыто будет. Спеси б поменьше, осторожности побольше. Головка на плечах светлая, но больная, ногам покою не дает... Любить любит, но боится: тебя боится, за тебя боится, судьбы, что вам обоим уготована. Сорвется однажды - всю жизнь себя корить будет...
Ведьма одним махом сгребла карты в кучу, спрятала в кулачке и выжидающе уставилась на меня.
- Что, лапушка, угодила тебе баба Клава?
- Угодила, - буркнула я, - много слов и не по делу. Про самое главное даже не заикнулись...
- И-и-и, милая, когда ж это дамы с королями самое главное-то говорили? - протянула бабуся, потирая ладошки. - Они, если хошь знать, будущего не предсказывают, так, возможности и вероятности. А решения человечек сам принять должен, благо, головушка на плечах - чай не капусты кочан. Кстати, - продолжила она, помолчав, - в качестве бонуса могу на деточек бросить...
- Не надо! - поспешила отказаться я. - И вообще, я пришла к вам не за этим.
Старушка перестала улыбаться.
- Что же ты решила?
- У меня с собой нет крупной суммы...
- Осилишь даже с пятью копейками в кармане! Одно слово: да или нет?
Глубоко вдохнула. Всё обернулось не так, как планировалось, совсем не так! Перед внутренним взором качались извечные чаши весов, вверх-вниз, вверх-вниз.... Наконец, одна из чаш с громким лязгом рухнула на пол. Я зажмурилась и прошептала:
- Да.
***
- Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети, - поведал механический голос -дцатый раз подряд.
- Хватит издеваться над девушкой, - посоветовал Печорин, вальяжно развалившись в кресле с привычной фляжкой в руках. Посетителей на горизонте не наблюдалось, поэтому он позволил себе расслабиться.
- Что ей сделается, роботу? - Воропаев не спешил сдаваться, снова и снова набирая номер.
- Я про Соболеву, - уточнил вампир. - Ну опоздала разок, с кем не бывает? А то, что телефон вне зоны доступа, вообще ни о чем не говорит.
- Думаешь?
- Ага-с, - Печорин зевнул и потянулся. - Клык даю, сто ит сейчас твоя ненаглядная на остановке, ждет маршрутку и знать не знает, что водитель, падла, аккурат к сегодняшнему утру ушел в запой. Бедная девочка мерзнет, злится, а у сотика как назло села батарейка. Или дома его забыла - тоже вариант. Так что выдыхай, сын мой, и оставь в покое аппарат и его абонента!
Печоринская версия казалась добротной, реальной и вполне логичной, только...
- Что-то здесь не сходится, - рассуждал вслух Воропаев. - Вера без телефона из дома не выходит, а чтоб уж зарядка сдохла...
- Верочка, в отличие от здесь присутствующих, человек. Читай по губам: де-вуш-ка, им позволительно опаздывать и забывать дома мобильники. Это, если хочешь знать, даже нормально и говорит о стандартном мышлении, своевременном развитии и правильной работе головного мозга.
- Ой, лучше молчи! Психиатр упырский! - отмахнулся зав. терапией, пытаясь прогнать тревожные мысли. Воображение услужливо подбрасывало картинки, одна другой ужаснее.
- Я всего лишь пытаюсь помочь, - обиделся вампир. - Кто ж виноват, что твоей интуиции не сидится не месте?
- Ты прав, ты прав, - Артемий машинально достал ключи от машины.
- Куда это ты намылился?
- Не явится через полчаса - поеду искать.
- Валера, ты больной?! - округлил глаза Печорин. - Она, может, только этого и добивается! Сидит где-то и ждет, отомстить хочет за обманутые надежды. Не поддавайся на провокацию!
- Больной здесь ты, - он набрал номер снова, наудачу. Аппарат вызываемого абонента выключен. - Кто угодно, только не Вера.
- Все бабы одинаковые. На твоей могиле напишут: "Ушел в расцвете", - беззлобно заявил Печорин. - Кто-то еще поет о "чисто деловых отношениях"! Стоит ей припоздниться, у тебя душа болит. Ничем хорошим это не закончится, предупреждаю...