1
Посвящается самому прекрасному ши на игре «Лето».
Вот он, твой подарок.
Звезда сверкнула ослепительно, так, что стало больно глазам. Мигнула, умытая чистотой небесного свода, и заняла свое место на западе. Женщина смотрела на звезду, сияющую, словно ее вымыли чистой родниковой водой, и на глазах ее появились слезы. Этой звезды не было на небе вчера, и завтра женщина ее не увидит. Эта звезда всходит только один раз, один раз за всю короткую человеческую жизнь.
Женщина еще раз взглянула на разгоревшуюся звезду, и смахнула слезы ладонью. Что это, что это происходит с мудрейшей? Она была мудра, и без труда могла читать книгу человеческой жизни. И очень редко ошибалась. Ведь достаточно просто немного понаблюдать за человеком, чтобы знать о нем абсолютно все. И кому, как ни ей, знать себя лучше других? Врать себе – пустая трата времени, а друиды никогда не врут. В тот же миг, как увидела эту звезду, женщина потеряла сердце. В мире мало есть существ более несчастных и опасных, чем бессердечный друид.
Женщина всегда считала себя равнодушной к любви. Есть ли человек, которого можно полюбить за сияющую чистотой душу? Женщина видела слишком много людей. Вполне достаточно, чтобы понять, что душа человека никогда не бывает чиста.
Люди боятся силы и преклоняются перед властью друидов. Простым смертным сила друидов кажется сродни тайным силам соседей, существ, так не похожих на человека. Как будто, став проводниками воли богов, судьями между людьми и богами, получив власть и силу большую, чем присущие обычному человеку, склонному бояться и бежать всего необычного, друиды отдают часть своего человеческого, и перестают быть полностью людьми. И никто лучше самих друидов не знает, что все человеческое остается при них, только затаивается с самой глубине друидской сути, чтобы в самый неожиданный миг вернуться и занять свое, по праву, место.
Мудрейшая была в отчаянии. Об ее отчаянии говорило лишь несколько слез, сквозь призму которых западная звезда виделась, как два огромных, сияющих глаза, но и этого было достаточно, чтобы понять: женщина и человек не может жить без сердца, она обречена на страдания и боль до конца своей жизни. А у мудрейшей матери (так уж получилось, и ее ли в том вина?) сердца больше нет.
Мудрейшая не тосковала по своему сердцу. Ее беспокоила не бессердечность, но безнадежность этой бессердечности. Ничего в мире не могло сдвинуть, изменить создавшегося положения, и это было невыносимо.
Впервые в жизни женщина чувствовала себя глупой, никчемной и не на своем месте. Но жизнь продолжалась, и нужно было куда-то идти, выполнять повседневные обязанности, и только вспоминать время от времени его улыбку. У него такая улыбка!
2
День испытания запомнился странно: полустертыми фрагментами. Может быть, виной тому была неполная сосредоточенность на испытании. Как будто оно, видимое раньше главнейшим событием в жизни девушки, внезапно потускнело. Отошло на второй план, утратило свое исключительное значение. Испытание мудрейшая прошла легко, словно на одном дыхании. Она больше никогда не думала: «Что будет, если я не смогу?». А ведь ночь перед испытанием была полна сомнений и тяжелых дум.
Ночь перед испытанием молоденькая дочь Авалона должна была провести в одиночестве, в размышлениях и бодрствовании. Девушку больше всего интересовало, как сестры узнают, бодрствовала она или нет (молодой ее организм был силен, и бессонная ночь еще никак не сказывалась ни на внешнем виде, ни на настроении, ни на способности мыслить).
Вопросы, касающиеся бодрствования, отпали у молоденькой послушницы, как только ее привели в тот укромный уголок священной рощи, где ей предстояло оставаться одной до утра. Величие природы не внушало спокойствия и мыслей о сне. Более того, мысль о том, что ей предстоит остаться здесь, в одиночестве, показалась девушке жутковатой. Где уж ей решиться сомкнуть глаза и погрузиться в сон?
После того, как сопровождающие ее сестры ушли, девушка устроилась под большим развесистым дубом и осторожно огляделась. Этот уголок священной рощи вряд ли казался радостным и гостеприимным даже днем, что уж говорить о ночи? Должно быть, сестры специально приберегали этот мрачный уголок для испытания душ и сердец послушниц. И она должна пройти это испытание. Непременно должна.