Несмотря на рекомендации дьяка Алексея Полуектова, великий князь Василий не пошел на прямую ликвидацию Ярославского княжества — это сделал его наследник. Наместником в Ярославле стал знаменитый воевода князь Иван Стрига Оболенский (в летописном тексте он фигурирует под псевдонимом Иван Агафонович Сущий). В его деятельности можно отметить два основных момента. Во-первых, Стрига активно вмешивается в структуру феодального землевладения и класса феодалов Ярославской земли, пересматривая ее в интересах московского правительства. Фактически он создает на ярославских землях новую систему служилого землевладения, тесно связанную с великим князем Московским, разрушая тем самым старую, традиционную удельно-вотчинную систему землевладения ярославских князей, их бояр и детей боярских. Ярославские князья на наших глазах превращаются из суверенных удельных государей в бояр и воевод великого князя Московского. Сообщение Ермолинской летописи об обмене удельных княжеских вотчин на новые земли, получаемые из рук великого князя, заслуживает особого внимания. Эго — первое известное нам свидетельство о том пересмотре феодального землевладения и статуса землевладельцев, который затем станет одним из основных средств укрепления и расширения социально-политической опоры великокняжеской власти, одним из важнейших методов борьбы против отживающей, но живучей удельно-вотчинной традиции61.
На примере Ярославской земли видно, что деградация удельных князей и переход их в новое качество служилых людей великого князя — процесс не только стихийный, вызываемый распадом уделов в нисходящих поколениях. Этому процессу способствует активная политика московского правительства и его представителей на местах, направленная на преодоление местной удельной традиции в интересах централизации Русской земли.
Новая московская политика касается не только самих феодалов и их земель. В литературе хорошо известна грамота великого князя «в Ярославль боярину… и наместнику князю Ивану Васильевичу, и в волости волостелем, и… тивуном, и… заказником». Грамота дана по челобитью игумена Троицкого Сергиева монастыря: «…что деи отказываете люди в мою отчину в Ярославль межи Юрьева дни из их села из Федоровского из Нерехты и из деревень». В связи с этим великий князь и велит своему наместнику князю Стриге Оболенскому и его людям, чтобы они «тех их людей межи Юрьева дни не отказывали»62. Эта грамота обычно интерпретируется в плане истории крестьянского закрепощения63. Однако возможно подойти к ней и с других позиций.
Грамоту следует рассматривать в связи с деятельностью Стриги Оболенского по реорганизации феодального землевладения в Ярославском уезде. Новый наместник не только верстает на московскую службу местных феодалов, не только отнимает вотчины у непригодных к этой службе. Он сам и его люди вторгаются и во внутреннюю жизнь ярославских вотчин — перезывают крестьян от их владельцев на земли великого князя, не считаясь при этом ни с интересами местных феодалов, ни с традицией, ограничивающей время перехода крестьян одним сроком в году (Юрьевым днем). Это очень важная черта новой великокняжеской политики на землях бывших удельных княжеств. Поощряемые новой московской администрацией, дававшей им обычные в таких случаях льготы, крестьяне уходят из вотчин местных владельцев в «отчину» великого князя — Ярославль, т.е. в первую очередь на «черные» земли, непосредственно подчиненные государству. Растет население «черных» волостей — растут и доходы великокняжеской казны: ведь от ряда платежей и повинностей вотчинные крестьяне освобождались в пользу своих владельцев. Если даже крупнейший на Руси Троицкий монастырь, чьи земли были расположены в соседнем Костромском уезде, был обеспокоен такими мерами наместничьей администрации, то как же они были чувствительны для местных феодалов средней руки?
Переходя из вотчин феодалов на «черные» земли, крестьяне меняли свой статус. Они получали значительно большую степень личной и хозяйственной независимости — становились членами волостной крестьянской общины, сохранявшей остатки древней крестьянской свободы. Борьба «черной» волости за свои земли — одна из основных черт аграрной истории Руси последних десятилетий XV в. Эти земли попадали в руки феодалов в первой половине XV в. зачастую путем прямых захватов пустовавших крестьянских участков — мор и «рати» ударяли по ним больнее, чем по привилегированной вотчине. Новые тяглецы не только обогащают казну великого князя, но и укрепляют саму общину, повышают ее хозяйственный потенциал, усиливают возможности в борьбе за свои земли. Распахиваются новые участки, оживают пустоши, возникают починки. Растет социально-экономическая база для объединения Руси.