Снова встал вопрос о наместнике. Зимой 1466/67 г. псковичи отправляют в Москву посольство во главе с посадником Алексеем Васильевичем просить назначить князем Ивана Стригу или Федора Шуйского. Великий князь назначил Федора, который 29 апреля 1467 г. въехал во Псков.
Судя по Строевскому списку, полномочия нового наместника были шире, чем предыдущих. Псковский летописец подчеркивает, что «посадники псковские и Псков ему на всех 12 пригородах даша наместников держати и судов судити его наместником, на которых ни буди, и из веков княжий наместники не бывали, колко ни есть княжей бывало во Пскове на столу, и наместники княжии были только на 7 пригородах псковских»45.
Князь Федор Юрьевич, успешно возглавлявший оборону Псковской земли от немцев летом 1463 г., был, видимо, популярной фигурой во Пскове — этим объясняется просьба псковичей о его назначении. Тем не менее трудно представить, что расширение полномочий великокняжеского наместника было связано только с его личными качествами и авторитетом. Более вероятно, что существенное расширение судебно-административных функций наместника — результат требований великого князя, следствие нового соглашения, заключенного между ним и руководством феодальной республики. В таком случае 1467 год — новый этап в истории московско-псковских отношений, новый шаг на пути слияния Псковской земли с Русским государством[15].
Если соглашение 1460 г. устанавливало принципиальные основы подчинения «добровольных людей» Пскова власти великого князя, то предполагаемое соглашение 1467 г. конкретизирует содержание этой власти. Отныне наместник не только номинальный представитель великого князя, отвечающий за внешнюю безопасность Пскова. Располагая правом назначать своих наместников во все пригороды, он получает теперь возможность значительно более активно влиять на внутреннюю жизнь вечевой республики, направляя ее в русло, соответствующее интересам великокняжеской политики46.
Весной 1468 г. в Пскове проводится важная административная реформа: «…весь Псков поделиша, по два пригорода на вси концы, коемуждо концю к старым пригородам новые жеребием делили» (каждый псковский пригород был закреплен за тем или иным концом). Это, разумеется, облегчало и упрощало управление Псковской землей из центрального города, но в то же время означало известный отход от «старины». В этом чисто вечевом мероприятии, инициаторами которого летопись называет степенных посадников Тимофея Власьевича и Стефана Агафоновича, псковский князь принимает по крайней мере символическое участие: «…имал жеребей князь Василий князя Федора Юрьевича сын с престола»47.
Имя князя Федора Юрьевича Шуйского фигурирует и при важнейшем политическом акте псковских властей в октябре 1468 г. Именно к нему (и к посадникам псковским, и ко всему Пскову) обращались на вече «священноиноки и священники вся 5 соборов» с грамотой об управлении псковской церковью. Эта грамота, составленная псковским духовенством на основе Номоканона и утвержденная на вече, была положена в ларь, став, таким образом, законом феодальной республики. Во главе всего церковного управления были поставлены поп Андрей Коза из церкви Михаила Архангела и поп Харитон из церкви Успения на Завеличье. В декларации о новой системе управления подчеркивалась ответственность светских властей Пскова за церковные дела: «…а ны нам, сынове, поборники будете нашея крепости, зане же здесь правителя всей земли над нами нетуть, а нам о себе тоя крепости удержати не мощно попромежи себе о каковых ни буди церковных вещах…» Реформа церковного управления прошла, видимо, не гладко: отзвук борьбы против нее — в известии о бегстве той же осенью в Новгород Андрея Козы, одного из руководителей нового церковного ведомства. По словам летописца, Коза «сбежа в Новгород к владыце жити», так как на него «всташа клеветницы»48.
Трудно переоценить принципиальное значение псковской реформы. Это — первый в Русском государстве опыт подчинения церковной организации светской власти. В этом смысле реформа 1468 г. была своего рода прообразом той политики подчинения церкви государству, которая скоро стала проводиться в масштабах всей Русской земли. Но если в последние десятилетия XV в. эта политика означала усиление централизованной власти в интересах всей Руси, то в условиях автономной Псковской республики 60-х годов она вела к усилению власти псковской господы и псковского веча, т.е. к укреплению политической основы Псковской феодальной республики. Это (как и нежелание обострять отношения с Новгородом) было, вероятно, одной из причин того, что псковская церковная реформа не встретила активной поддержки в Москве. Как мы уже знаем, митрополит Филипп встал на сторону новгородского архиепископа (против чьих интересов реформа была непосредственно направлена), и в январе 1470 г. реформа была отменена.