Кто же выступает в роли нарушителя «старины», изменника, отступника? Кто, собственно, является врагом великого князя всея Руси, врагом русской церкви и всей Русской земли? Московский летописец отвечает на этот вопрос недвусмысленно и однозначно. Это — кучка новгородских изменников, группирующихся вокруг Марфы Борецкой и ее сыновей. Именно от этой группировки и исходит все зло. Летописец нигде не говорит об антимосковских настроениях основной массы новгородского общества, т.е. «черных людей» как таковых. В его изображении союзниками Борецких выступают только «наймиты», подкупленные литовской партией. При почтении летописца к «старым посадникам» и «лучшим людям» казалось бы естественным его противоположное отношение к городским низам. Но он дважды подчеркивает, что на стороне Борецких именно «наймиты», действующие отнюдь не самостоятельно, а только по наущению. Такая интерпретация борьбы на вече имеет принципиально важное значение. Вся вина возлагается на кучку посадничьих детей «с прочими с их поборницы», они и есть изменники, а «безименитые мужики» — только их орудие, не более того. Резко отрицательно относясь к вечевым порядкам («людие невегласи государем зовут себя Великим Новгородом»), реалистически мыслящий московский рассказчик далек от противопоставления политики великого князя настроениям основной массы новгородского общества. Итак, в великокняжеском рассказе — целая концепция, раскрывающая цели, задачи и представления московского правительства.
В отличие от рассказа великокняжеской летописи «Словеса избранные» носят по форме подчеркнуто церковный характер. Написанные в чрезвычайно выспренном, велеречивом стиле в духе церковного красноречия, «Словеса» густо насыщены аллюзиями на ветхозаветные сюжеты и цитатами из Священного писания. В то же время «Словеса» содержат ряд важных исторических реалий, отсутствующих в рассказе, в них предъявляются конкретные обвинения новгородцам: 1) «пошлин не отдают»; 2) «которых земль и вод и суда от старины отступились князю великому, да те земли опять за себя поимали и людей к целованию привадили на свое имя»; 3) «на двор великого князя на Городище с большого веча прислали многих людей, а наместникам его да и послу… лаяли и бесчествовали»; 4) «в имени великого князя за отказом на Городище дву князей поимали силно, а людей перебили и переимали, и в город сводили, и мучили в его имени»; 5) «с рубежов с отчине великого князя и его братии молодшей отчинам и их людям многу пакость чинили… грубячи великому князю». К частным обвинениям добавлено общее, принципиальное: новгородцы держали «себе мысль, хотячи отступити от своего государя великого князя, и датися королю, латинскому государю, хотячи лиха всему православию».
Содержание и формулировки конкретных обвинений позволяют высказать предположение, что «Словеса» в этой части опирались на какой-то официальный деловой документ, перечислявший великокняжеские претензии к Новгороду, возможно — на послание великого князя новгородцам. Из текста обвинений видно, что возбуждение в Новгороде достигло высокого накала, напоминавшего события 1460 г., когда тоже была попытка напасть на Городище, с трудом предотвращенная архиепископом Ионой.
В отличие от рассказа московского летописца «Словеса» сообщают об ответном посольстве новгородцев, «о своих делах о земских о новугородских». Претензии великого князя посол Василий Онаньин (как и Борецкие, представитель боярства Неревского конца) не рассматривал, подчеркнув в ответах московским боярам: «…то ми не наказано». Эта часть «Словес» носит в достаточной степени документальный характер.
Посольство Онаньина, как и следовало ожидать, привело к дальнейшему обострению конфликта. Великий князь в категорической форме потребовал принятия своих условий: «…исправитеся передо мною, сознайтеся, а в земли и в воды мои… не вступайтеся; а имя мое… держите честно и грозно по старине; а ко мне… посылайте бити челом…»
«Словеса» связывают посольство Онаньина с началом конкретных приготовлений к войне: в ответ на «грубость» посла великий князь «на конь всести хотел». Тогда же было послано во Псков требование об участии в предстоящем походе в случае отказа новгородцев от условий великого князя: «…а не учнут ко мне посылати отчина моя Великий Новгород, и вы бы на них со мной готовы».
Судя по контексту «Словес», описанные события происходили до смерти архиепископа Ионы, т.е. до начала ноября 1470 г. Этим подтверждается сделанное нами наблюдение, что конфликт новгородцев с великим князем достиг большой остроты еще при Ионе, задолго до приезда в Новгород князя Михаила. Действительно, в числе претензий великого князя Новгороду приглашение Михаила не фигурирует.