«Словеса» крайне отрицательно оценивают факт приглашения новгородцами князя Михаила Олельковича и роль последнего в Новгороде. Само пребывание там Михаила с точки зрения «Словес» есть со стороны новгородцев «грубость государю великому князю». В отличие от рассказа московского летописца «Словеса» прямо обвиняют князя Михаила в сговоре с Марфой Борецкой: «по его слову» она «хотячи замуж за литовского же пана королева… да с ним хотячи владети от короля всею Новгородскою землею». В борьбе за отторжение Новгорода от Русского государства и русской церкви Михаил и Марфа были единодушны. Другим союзником и советником Марфы оказывается Пимен — ключник архиепископа Ионы и один из кандидатов на место владыки. Именно по совету Пимена Марфа приступила к подкупу «наймитов», он же «веляше ей давати («множество злата») в народ людям многим, дабы им помогали на их волю». Но Пимен не ограничивался советами. «Уповая на множество злата», он сам давал его Марфе для подкупа «наймитов». По-видимому, это то самое «злато», которое владычный ключник еще при жизни Ионы «татьством ис казны его себе выносил». Определена в «Словесах» и церковная ориентация Пимена — он хотел поставления от киевского митрополита Григория: «…хотя на Киев мя пошлите, и там на свое поставление еду».
Линии поведения Марфы и ее сторонников, направленной на открытый разрыв с Москвой и всей Русью, «Словеса» противопоставляют деятельность нового владыки Феофила: он, «повелеваше им, яко да престанут от такого злого начинания». Однако борьба со сторонниками Марфы оказалась Феофилу не по силам. Он даже собирался отказаться от своего сана и вернуться «в монастырь в келью свою», но «они… не пустили его» — возможно желая выиграть время для переговоров с королем.
В этих условиях великий князь «повеле» митрополиту Филиппу «от себе посылати к ним от своего писания грамоты». И митрополит, всецело поддерживая политическую линию великого князя и полностью ему подчиняясь, в марте 1471 г. исполняет это «повеление». В «Словесах» приводится (сокращенный) текст его грамоты новгородцам10. Суть послания — увещевание не отступать «от благочестия, от православия и от великие старины» и не «приложитися» «ко тии латинские прелести». Обращаясь к новгородцам, митрополит подчеркивает, что они поручены «под крепкую руку благоверного и благочестивого Русских земель государя великого князя» Ивана Васильевича всея Руси, «вашего отчича и дедича».
Последняя мирная попытка великого князя — посылка в Новгород Ивана Федоровича Товаркова с «добрыми речами». Иван Федорович - один из новых деятелей правительства Ивана III, впоследствии не раз выполнявший важные поручения и ставший боярином11. Посылка в Новгород этого ответственного представителя великого князя свидетельствует о серьезности мирной попытки московского правительства. Конкретного содержания «добрых речей» «Словеса» не приводят, но суть их в том, чтобы новгородцы «челом били да… исправилися». Ответа новгородцев «Словеса» также не приводят, но характеризуют его как «лукавый». После этого следует разрыв: великий князь, узнав о неудаче своего посольства, «в тый час посла к ним грамоту складную… възвещая им, что на них идет ратми».
Анализ текста «Словес» свидетельствует, что это — сложный компилятивный памятник, имеющий два основных источника: послание митрополита Филиппа и какую-то официальную документальную запись фактического характера12.
О событиях зимы 1470/71 г. подробно рассказывает Псковская III летопись (Строевский список). Сообщая о приезде в Новгород 8 ноября 1470 г. князя Михаила Олельковича, летописец отмечает, что он был «ис королевы руки новгородцы испросен» и что с ним приехало «на похвалу много людей силно»13. В той же летописи приводится подробный рассказ о выборах нового архиепископа, состоявшихся 15 ноября. Кандидатами были Варсонофий, духовник покойного архиепископа; Пимен, его ключник, и протодьякон Никольского Вежищского монастыря Феофилакт, ризник того же архиепископа. Традиционная жеребьевка принесла победу последнему, который был возведен «на владычен двор на сени честно» и наречен архиепископом. Наиболее важные события, однако, развернулись позже, «по неколиких днех». Тогда «Великий Новгород ключника владычня Пимена великим, сильным избеществовал бесчестием»: он был взят под стражу, подвергнут телесному наказанию, «разграблен» и оштрафован на 1000 рублей. Конкретных причин такой расправы над вчерашним кандидатом в архиепископы, близким лицом покойного владыки, летописец не приводит, но философски замечает: «…инде на безумных честь не стоит, в мудрости разумных ищет, а на гордых и безумных пребыти не может».