В рождественское говенье во Псков прибыл посол великого князя «боярин его Селиван» «поднимати псковичи на Великий Новгород» за «старины». Как мы знаем, «Словеса избранные» связывают это посольство с миссией в Москву Василия Онаньина и относят по времени до приезда в Новгород Михаила Олельковича. Если придерживаться этого указания, то надо думать, что Селиван прибыл во Псков в самом начале рождественского поста, т.е. около 14 ноября. Псковский летописец, претендуя на точность изложения, привел слова посла: «…то я вам повествовал от великого всея Русии князя всему Пскову». В этом смысле показательно, что и Пскову внушается мысль о «старинах» великого князя, нарушение которых Новгородом и есть причина войны. При этом нужно отметить, что в послании Пскову война еще не изображается как неизбежность: допускается возможность мирного исхода конфликта. В Москве, видимо, еще не знали о приезде Олельковича (или во всяком случае о его политической линии). Соответствующее сообщение «Словес» подтверждается независимым от них псковским источником. Обращает также на себя внимание, что в ноябре 1470 г. новгородцам еще не предъявляется прямого обвинения в измене и церковном отступничестве. Окончательный поворот в новгородской политике в сторону Литвы еще не совершился.
Оказавшись перед перспективой войны с Новгородом, Псков сделал попытку мирного посредничества. В Новгород отправляются псковские послы Микита Насонов и сотский Дмитр Патрикеевич с извещением о посольстве великого князя и с предложением такого посредничества («…а мы за вас, за свою братью, ради посла своего слати, толко вам будет надобе и великому князю всея Руси челом бити по миродокончанной с вами грамоте») и с просьбой дать «путь» псковским послам к великому князю. Итак, по оценке псковичей, суть конфликта — в нарушении новгородцами «миродокончанной грамоты», т.е., очевидно, Яжелбицкого мира14.
Мирная инициатива Пскова не нашла, однако, сочувствия в Новгороде. «Всего того не рядя», новгородцы прислали во Псков своего посла Родиона, стольника «владычня», с категорическим отказом от посредничества, от собственного челобитья великому князю и от пропуска псковского посла в Москву. Вместо этого новгородцы потребовали от псковичей, чтобы те «против великого князя из конь усегли». Псковичи заняли выжидательную позицию; не отказав прямо новгородцам, они заявили: «…как вам князь великий отслет взметную грамоту, тогда нам явить, а мы, о том згадав, вам отвечаем».
Приезд новгородского посла вызвал во Пскове резкую вспышку антиновгородских настроений. Вспомнились старые и новые обиды, накапливавшиеся на «старшего брата». Новгородский посол подвергся оскорблениям на вече: у него отняли его людей и на 35 рублей серебра. По словам летописцев, это все сделали «обидные люди», которые были отняты новгородцами у псковских послов в Новгороде. Эти люди не только были ограблены новгородцами, захватившими «товары или пинязи», но и сами полгода сидели в Новгороде «на крепости измучены в железах от биричов». Их «только головами» (т.е. самих без всякого имущества) «выправил» псковский посадник Яков Иванович, которому пришлось поехать в Москву и бить челом об этом великому князю, «своему государю».
В конфликте с великим князем новгородское боярство не имело реальных оснований рассчитывать на помощь со стороны Пскова. В этой связи представляют большой интерес известия псковского летописца о переговорах с Орденом и Литвой в марте 1471 г., т.е. в то время, когда в Москве еще не теряли надежды на мирный исход конфликта.
С 5 по 19 марта Псков принимал посла ливонского магистра Вольтуса фон Герзе — его брата «с дружиною». Сообщив о намерении магистра перенести резиденцию в Феллин (Вельяд)15, посол предъявил претензии на пограничные псковские земли. Псковичи признали, что «волен князь местер, где хочет, ту себе живет», но о пограничных землях ответили твердо: «Та земля и вода святыа Троица, псковская вотчина, великих князей и всея Руси устрадание»16. Позиция Пскова была недвусмысленной: в своих отношениях с Орденом он опирался на помощь Москвы и рассматривал себя частью Русской земли.
8 марта псковичи направляют посольство к королю Казимиру, которое 27 марта прибыло в Вильну. Послы должны были выяснить пограничные вопросы, ибо совещание в Березниках в сентябре 1470 г. было безрезультатным. Пребывание послов у Казимира было необычайно кратким. Уже 30 марта король заявил: «Яз пак сам хочю быти на тех границах, да того досмотру своима очима». Это заявление, оглашенное послами на вече после возвращения во Псков 21 апреля, привело псковичей в замешательство и тревогу: «И бысть се псковичем не любо, ни по пригожью, понеже николи не бывало от князей великих, ни от королев… ти все на съезд панов слали, а сами не бывали никако с псковичи править о порубежных границах»17. Внезапно проявившийся интерес короля к пограничным вопросам не мог не насторожить псковичей, ожидавших со дня на день призыва великого князя отправиться в поход против Новгорода.