Я положил ладони ей на щёки и отстранил.
Её глаза были дикими, губы распухли от моих поцелуев. Я слегка прикусил её нижнюю губу напоследок.
— Всё. Один раз. Выпустили пар.
Её взгляд скользнул по моему лицу, и я увидел там всё. Боль. Непонимание. Но она быстро взяла себя в руки, лицо стало жёстким.
— Ага. И вообще, ничего особенного.
Она соскользнула с моих колен, а я потянулся за её шапкой. Я не стал её переубеждать — оба знали, что она врёт. Да и сам я делал то же самое.
Этого дерьма не будет. Я не такой человек.
Я поднялся, выключил огонь в очаге. Она помогла собрать десерты, и я, краем глаза, заметил, как она в последний раз подняла голову к звёздам.
И, чёрт подери, у меня в груди всё сжалось.
Вот от чего я всегда держался подальше. Сегодня я капитально облажался. Слишком много рассказал. Перешёл черту. Тяга к ней была слишком сильной. И это до чертиков меня пугало.
Мы вернулись в дом, она поставила контейнеры, что принесла, и потянулась за сумкой и ключами.
— Спасибо за ужин.
— Ага. Завтра важный день. Не опаздывай.
Она задержала взгляд на мне, затем кивнула:
— Никогда. Увидимся утром.
Я проводил её до двери и ждал, пока она не сядет в машину, прежде чем вернуться внутрь. Думал обо всём, что мы сегодня сказали друг другу.
Мне понравилось слушать про её семью, и если уж быть честным — было приятно говорить о матери с кем-то, кому не нужно опасаться, что всё это завтра окажется в прессе. Журналисты только и ждали, чтобы выкопать новый кусочек грязи про мою семью. Последние месяцы мы ограждали маму от внимания, и хотя все знали, что она проиграла борьбу с БАС, никто не имел понятия, через что ей пришлось пройти.
Посмотрим, насколько надёжна Джорджия Рейнольдс. Потому что ничего из того, что я ей рассказал, не было публичным.
Про звёзды знали только Уайл и я.
Я взял телефон. Прошло слишком много времени. Меня бесило, что между мной и братом выросла такая стена. И ещё сильнее я ненавидел отца. Его разрушительное поведение обошлось нам всем слишком дорого.
Привет. Как ты?
Я ждал. Обычно он не отвечал сразу, но три маленькие точки мигали на экране — значит, что-то печатал.
Уайл
Вообще-то, у меня всё нормально, брат. Жду не дождусь, когда увижу тебя на Рождество.
Мы всегда отмечали Рождество в доме у бабушки с дедушкой. Но с тех пор как не стало мамы, всё было уже не так. Найти собственную мать без пульса в канун Рождества — такое, знаешь ли, меняет настроение праздника. Но бабушка с дедушкой всегда старались изо всех сил, чтобы это всё-таки было праздником. Они ведь тоже были очень близки с мамой, и каждый год в это время мы все тяжело переживали её потерю.
Кроме отца. Для него это был просто ещё один день, когда можно открыть подарки и поесть чего-нибудь дорогого. У этого человека и сердца-то не было.
Я тоже. Почему бы тебе не приехать ко мне в Коттонвуд-Коув на несколько дней после праздников? Думаю, тебе здесь понравится.
Уайл
А красивые женщины там есть?
Я подумал о Джорджии и тихо зарычал, хотя сидел один. Мой брат всегда был тем ещё бабником, и уж её бы точно не оставил в покое. Придётся проследить, чтобы этого не случилось.
Да, здесь полно красивых женщин.🙄
Уайли
Отец звонил мне, но я не отвечал. Ты его в последнее время видел?
Я был в городе пару недель назад, мы с ним пообедали. Всё та же хрень, день сурка. Да, я тоже несколько звонков проигнорировал, но скоро мы этого ублюдка увидим.
Уайл
Скучаю, брат. Скоро увидимся.
Это было больше, чем я слышал от Уайла за последнее время. Весь прошлый год он был где-то в разъездах, и я надеялся, что в итоге он вернётся в город. Может, даже согласится работать со мной здесь или с отцом в его агентстве недвижимости.
Я направился в ванную и включил душ. Телефон пикнул, и я опустил глаза — сообщение от Джорджии.
Динь-Динь
Спасибо, что доверился мне и рассказал про свою маму. Я рада, что мы с тобой друзья, Босс.
Я подумал, не упомянуть ли про тот поцелуй. Спросить, понравилось ли ей так же, как мне. Но играть с огнём я не собирался. Уже обжигался слишком много раз в жизни.
Я тоже. Спокойной ночи, Динь-Динь.
Следующие несколько дней прошли в бешеном ритме — у нас было полно дел с Марой Скай. Я только что закончил Zoom-звонок с Paramount и Артуром Хоббсом, и там тоже всё двигалось вперёд. Помимо того, что мои редакторы разбирали присланные рукописи, их читала ещё и моя личная помощница. Та самая, которая теперь называла себя моей «лучшей подружкой» и заодно была главной героиней каждой, мать её, фантазии, что вертелась у меня в голове.