— Ты говоришь так, будто я какой-то мужской эскорт. Есть много женщин, которым по душе хороший ужин, хороший секс, а потом каждый идёт своей дорогой. Это не такая уж редкость.
— Понимаю, — кивнула она, уголки её губ чуть приподнялись. Она сняла шляпу деда и положила на стол. — Но вот это «после» — оно ведь тоже чертовски хорошее, правда? Или, может, я просто слишком ласковый человек. Но не знаю, Босс, мне понравилось засыпать рядом с тобой. Может, потому что ты и так выжимаешь из меня все соки, я уже привыкла быть рядом. — Она хитро ухмыльнулась.
— Все соки, да? У меня для тебя есть другой «сок». — Я усмехнулся.
— Ну ты и грязный. — Она на секунду задумалась, посмотрела в окно, потом снова перевела взгляд на меня. — Помнишь, как тебе не нравилось, что я ездила на самокате, ещё до того, как мы толком познакомились? Ты ведь знал, что это опасно, верно?
— Да. И даже не начинай про эту моторизованную хреновину. — Я поднял бровь.
— Вот и я к чему. Иногда со стороны виднее. — Она прочистила горло, отпила сок. — Мне кажется, у тебя сильная травма из-за того, как ты нашёл свою маму. И, думаю, если бы ты поговорил с кем-то об этом, это могло бы помочь.
Я закатил глаза:
— А мы сейчас что делаем?
— Да, мы говорим. И я готова обсуждать это с тобой столько, сколько захочешь. Но я ведь не специалист. Я не знаю, как помочь тебе справиться с кошмарами, понимаешь? А ты заслуживаешь того, чтобы спать спокойно и не быть заложником этих воспоминаний. — В её взгляде было столько сочувствия, что у меня сжалось в груди.
— Только не жалей меня, Динь-Динь.
— Никогда бы не пожалела. Ты меня слишком сильно раздражаешь. — Она хмыкнула. — Я просто об этом говорю потому, что моя мама — отличный терапевт. Она помогла многим.
— Мне не нужен психотерапевт.
— Просто к слову… Если вдруг заговоришь с моей мамой, никогда не используй это слово. Для неё оно как триггер. Её это оскорбляет. Она — терапевт, а не «псих». Так что она знает в этом толк гораздо больше, чем ты и я.
— Или ты можешь просто снова покататься на мне… или сесть мне на лицо и не дать уснуть, — усмехнулся я, потянувшись за последним куском бекона.
— С радостью сделаю и то, и другое, — её щёки порозовели, и, чёрт возьми, мне это чертовски нравилось.
— Я подумаю о том, чтобы поговорить с твоей мамой, ладно? — Я поднял руки, когда она начала хлопать в ладоши, будто выиграла главный приз. — Но никаких обещаний.
— Меня и это устроит.
— Ну что, чем займёмся сегодня? — спросил я, потому что она принадлежала мне на ближайшие пару дней.
В принципе, нам не нужно было особо скрываться, если бы мы пошли куда-нибудь поесть — мы и так часто обедали вместе в рабочее время. Можно было бы сказать, что обсуждаем дела. Или я просто пытался найти оправдание тому, чем мы занимались? Если бы я был способен на нормальные отношения, просто сказал бы всем, что мы вместе, и поговорил бы с дедом. Ей, конечно, пришлось бы сменить должность — чертовски непрофессионально спать с собственной помощницей.
А ведь именно этим я и занимался.
Но я не собирался терять её на работе, особенно когда шансов, что всё это продлится дольше выходных, было ровно ноль.
Я просто хотел наслаждаться временем с ней. К следующей неделе страсть уляжется, и мы вернёмся к обычному рабочему режиму.
— Давай сегодня пойдём на лыжню. Я знаю отличную трассу.
— Беговые лыжи такие скучные, разве нет? Почему бы нам просто не покататься с горы?
— Я же говорила… я мастер по нестандартным видам спорта. С горы я катаюсь паршиво. Терпеть не могу подъёмники. И мне не нравится высокая скорость. — Она пожала плечами, и в её признании было что-то такое невинное, что захотелось ей доказать, что она может всё.
— А давай так: один день — лыжня, другой — с горы. А когда пойдём на спуск, я тебя пристрою перед собой и сам задам скорость.
— Ну ничего себе. Это как узнать, что Железный Дровосек таки нашёл сердце. Гляди-ка, размяк.
— Что я тебе говорил насчёт «размяк»? — Я вскочил на ноги, схватил её за руку и потянул со стула. Перекинул через плечо, хлопнул по заднице и понёс по коридору. Она смеялась до слёз, пока я не бросил её на кровать.
Её взгляд скользнул к моим спортивным штанам — там было очевидно, насколько я её хочу. Этот парень жил своей жизнью и явно был одержим Джорджией Рейнольдс.
— Ну, «размяк» точно не про тебя. Как насчёт того, чтобы разобраться с этим вместе в душе?
— Ты хочешь принять душ со мной, Динь-Динь? — спросил я, подходя ближе, поднимая её руки и стаскивая через голову свой свитер. Она оказалась совершенно обнажённой под ним.