Я всё ждала, когда он скажет, что всё кончено, но этого не случалось. Мы так и не обсуждали это. Зато у нас было бесконечное количество секса, мы ели все приёмы пищи вместе, пересмотрели кучу фильмов и дважды выбирались кататься на лыжах — сначала на равнине, потом на горе.
Скоро нам предстояло вернуться в офис, и я понятия не имела, что это будет значить. Мы просто снова станем начальником и подчинённой?
Таков был план, и я не собиралась с ним спорить. Этот флирт сделал для моей уверенности в себе больше, чем я могла представить. Теперь я точно знала, чего хочу от отношений, и больше не собиралась соглашаться на эгоистичных придурков, которые заботятся только о собственном удовольствии или угоняют мою машину. Так что жалеть я ни о чём не буду, даже если всё это продлится недолго.
Даже если будет больно. А я знала, что будет.
Но это я оставлю при себе. Я сама согласилась на такие условия и собиралась наслаждаться каждым моментом, пока они есть, а разбираться с последствиями позже.
У Мэддокса не было ни одного кошмара с той самой первой ночи, и каждое утро он первым делом спрашивал меня об этом.
Мы остановились внизу склона, и он повернулся ко мне, снимая очки.
— В этот раз у тебя лучше получилось. Если не считать бесконечных жалоб на скорость. — Его тёмные глаза внимательно искали мой взгляд за линзами очков.
Я чуть приподняла их, чтобы он мог увидеть меня.
— Отлично. Нам пора ехать.
Я снова опустила очки на лицо, и он усмехнулся. За последние несколько дней он смеялся больше, чем за все те недели, что мы были знакомы. И это делало меня счастливой.
По крайней мере, мы были друзьями.
Вот только я влюбилась в своего друга.
В недосягаемого, хмурого, упрямого и до безумия красивого друга.
— Слушай, если мой брат начнёт к тебе подкатывать, будь с ним построже, — напомнил он, когда мы отстегнули лыжи и сдали их в домик, переобувшись в обычную обувь и направляясь к парковке.
Он открыл для меня пассажирскую дверь, помог сесть, а потом аккуратно пристегнул ремнём безопасности. Я даже не пыталась его остановить. Уже поняла, что вот так Мэддокс проявляет заботу: волнуясь о моей машине, пристёгивая ремень, даря мне больше оргазмов, чем любая женщина заслуживает, или уговаривая попробовать спуск с горы, даже если это не моё. У меня замёрзли руки, он сел за руль и тут же включил обогрев. Я зубами стянула перчатки, когда почувствовала, как телефон завибрировал в кармане.
— Разве он не собирался прийти с девушкой? — спросила я.
— Понятия не имею. Он тот ещё скрытный тип.
— Хмм… Похоже, это у вас семейное, — пробормотала я и открыла телефон, а потом радостно вскрикнула, прочитав письмо от управляющего недвижимостью. — Я получила дом! Могу заехать уже на выходных. Буду жить одна до того, как мы вернёмся на работу.
Мэддокс молча смотрел вперёд, поворачивая на нужную улицу, а потом въехал в длинный проезд к своему дому. Когда он заглушил мотор в гараже, так и не сказал ни слова.
— Эй? Ты слышал меня?
Он обернулся ко мне. Его лицо… было напряжённым.
Расстроенным.
Разочарованным, может?
Или мне показалось?
— Поздравляю. Рад за тебя.
— Это всё? Никакого энтузиазма?
— Я думал, ты останешься со мной до выхода на работу. А что, если я найму кого-то, кто перевезёт твои вещи, чтобы тебе не пришлось уезжать?
У меня челюсть отвисла. Для человека, который якобы ограничивается флиртом, он уже успел удивить меня столько раз, что я со счёту сбилась. Он был внимательным, заботливым, мы разговаривали о вещах, о которых я раньше ни с кем из мужчин не говорила.
Ему было важно, что мне нравится в постели, а нравилось мне буквально всё, что касается Мэддокса Ланкастера. Какие у него мечты. Какой был любимый предмет в школе. Любимый фильм.
Я, конечно, не профессионал в этих делах, но даже в своих годичных отношениях я не погружалась в подобные разговоры так глубоко.
— Честно говоря, у меня особо и мебели нет, — пожала я плечами. — Так что и перевозить особо нечего. Посуда, кухонные принадлежности, какие-то симпатичные украшения, картины на стены. Много времени не займёт.
— А спать ты на чём собираешься?
— Наверное, заберу свою кровать из дома родителей.
— Это безумие, — процедил он сквозь зубы.
Я сняла очки, теперь, когда мы уже были в гараже.
— Это не безумие. Так люди живут, Мэддокс. Сначала снимают или покупают дом, потом постепенно обставляют его. Вот я дом нашла — теперь займусь мебелью.
Он долго смотрел на меня, и я уже привыкла к этой его привычке — изучать, будто пытаясь что-то разгадать.