Он положил ладонь на мою руку, и я вздрогнул. Ланкастеры не из тех, кто обнимается.
— Наверняка это вернуло тебе память о той ночи с мамой.
— Сначала нет. Только когда она очнулась. И тогда меня накрыло, как грузовиком. — Я провёл рукой по лицу. — Чёрт, Уайл. Если бы я её потерял — всё, конец мне. Как я вообще позволил себе дойти до такого?
— Ты её любишь. А любить — это, мать его, страшно. Но вот ты сидишь здесь, в городе, говоришь, как чуть не потерял её и как бы это тебя сломало… А сам не с ней, когда она нуждается в тебе больше всего.
Я резко поднял голову.
— Я был с ней, когда она нуждалась. Я не отходил от неё.
— Да, ты остался, пока она была в коме, брат. А как только она проснулась — ты свалил. Это, мягко говоря, странно.
— Я вляпался по уши, Уайл. Мне нужно было убедиться, что с ней всё в порядке, но всё это — слишком для меня. Надо быть осторожнее дальше. Больно слишком. И я ведь сам её туда привёл, понимаешь? Какой же из меня, к чёрту, парень? Чуть не угробил её в День святого Валентина. Первую девушку, которую когда-либо любил. Я для этого дерьма не годен.
Он залпом допил янтарную жидкость из стакана, поставил его на стол и покачал головой:
— Ты себя слышишь вообще? Чушь какую-то несёшь. Во-первых, то, что она провалилась под лёд, не имеет к тебе никакого отношения. Это была чертова случайность. Дерьмо случается, Мэддокс, оба это знаем. Это было вне твоего контроля. Мог бы повезти её в какой-нибудь модный ресторан и попасть в аварию по дороге. И это было бы не больше твоей вины, чем лёд. Дерьмовый парень не полез бы в ледяную воду по пояс, между прочим, сам мог провалиться. Ты рискнул. Но сделал это, потому что любишь её. Ты, мать твою, жизнью рисковал ради неё. — Он хлопнул меня по руке, когда я продолжал смотреть в окно, и ждал, пока я повернусь. — Увидеть её в таком состоянии, ясно дело, могло здорово по тебе ударить. Особенно после того, что было с мамой. Но Джорджия не умерла, Мэддокс. Она жива и здорова. Всегда есть риск, когда кого-то любишь. Но мы все когда-нибудь умрём. Нет варианта без риска. Это не значит, что надо переставать любить только потому, что можешь потерять кого-то. Знаешь, в чём прикол, Гарвард? Потеряешь. Все потеряем. Надо просто любить, пока можешь. Верно?
Он посмотрел мне прямо в глаза, и я покачал головой:
— Что, чёрт возьми, здесь происходит? Кто ты и куда дел моего безэмоционального брата?
— Слушай, думаю, это был тревожный звоночек для нас всех. Мы все закрылись после того, как потеряли маму. А она бы так разозлилась из-за этого. Её смысл жизни был в чувствах, понимаешь? В любви к близким.
— Да, — кивнул я.
Я был до чёрта вымотан и понятия не имел, что, блядь, делаю дальше.
— Она бы сейчас на тебя взбесилась, — рассмеялся он.
— Пошёл ты. Ни за что. Она никогда не злилась на меня.
Он ухмыльнулся во весь рот:
— Это правда. Но... ты ради девушки, чёрт побери, героем стал. Вдохнул в неё жизнь, ни на шаг не отходил. А потом она просыпается — и ты сбегаешь? Это, брат, странно.
Я провёл рукой по лицу:
— Всё, понял. Я идиот. Честно говоря, я и не подозревал, что способен любить кого-то так, как люблю её. И это, блядь, пугает до чертиков.
— Ты никогда не был трусом. Соберись уже.
— Ладно, может, хватит с меня этих резких мотивационных речей, дай хоть прийти в себя. Кстати, откуда ты вообще знал, что я здесь? — прищурился я.
— Хью Рейнольдс, видимо, нашёл мой номер в телефоне своей сестры. Позвонил. Говорит, волнуется за тебя. Заехал к тебе домой, в офисе тебя никто с тех пор, как ты уехал из больницы, не видел. Я позвонил в отель, узнал, что ты тут, и приехал. Я, кстати, был в городе — встречался с дедом. Думаю, пора снова включиться в жизнь. Ты меня вдохновил. Согласился взять должность и работать с отцом. Занимаюсь теперь недвижимостью. Что поделать.
— Смотри-ка, сколько сюрпризов.
В дверь снова постучали, я закатил глаза:
— Когда я сказал на ресепшене, что не хочу, чтобы меня беспокоили, они, похоже, решили, что это приглашение стучать каждые пять минут.
— Ладно, я встречаюсь с девушкой в баре. Но этот сюрприз я устроил сам. Можешь не благодарить. — Он подошёл к двери, распахнул её, и я остолбенел, увидев на пороге Алану Рейнольдс.
— Что ты здесь делаешь?
— Она твой терапевт. Хью и я подумали, что тебе не мешало бы провести сессию. У тебя час, вертолёт ждёт, чтобы отвезти её обратно, — Уайл пожал плечами и подмигнул.
Вот же мелкий ублюдок.
— Извини, что тебе пришлось так далеко ехать, — сказал я, отступив в сторону, чтобы она могла пройти.