Время от времени Аминта тоже проваливалась в сон. Усталость обволакивала, убаюкивала девочку. Но сны были страшны и слишком похожи на реальность. Чёрные тени с дырами вместо глаз на клубящихся крыльях тянули к ней свои когтистые лапы и выли так, что душа сжималась в комок. И не было спасения. Девочка просыпалась и снова слышала этот ужасный вой, но уже наяву. Кто это? О ком говорил циклоп? Говорил и боялся. Что может страшить этого безумного людоеда?
Близнецы тоже спали. Аминта с жалостью посмотрела на них. Понимают ли эти дети, что происходит? Видят ли, что взрослые опять бросили их. Близнецов подобрали в порту полгода назад. Дети пытались отбирать еду у собак. Когда их привели в приют Тантал их сразу взял под свою опеку. Фива называла воспитателя папой, а Кир молчал. За эти полгода, что Аминта их знала, мальчишка не произнёс ни слова, но это не мешало ему любить папу Тантала.
Мужчина у стены сопел и ёрзал, пытаясь развязать верёвки. Он тихо ругался и проклинал богов, забросивших его на этот остров. И тут полог откинулся и в пещеру шагнул человек. Аминта не сразу поняла кто это. Чёрный силуэт на фоне светлеющего неба. Он казался героем из сказок.
- Папа! – закричала Фива. – Папа вернулся!
Папа Тантал стоял, пошатываясь, у входа в пещеру. Он был весь в крови. На груди туника обвисла лоскутом и была похожа кусок окровавленной кожи. Тантал, тяжело ступая, шагнул вперёд.
Циклоп очнулся и в одно мгновение оказался на ногах. Аминта ужаснулась, с какой скоростью может двигаться этот гигант. В руке циклоп держал секиру, он медленно двинулся на Тантала. Но тот не испугался и не отступил, а напротив - шагнул навстречу. Аминта затаила дыхание. Её воспитатель ростом едва достигал груди гиганта, а смелостью никогда не отличался. А сейчас, как настоящий герой, не убоявшись, идёт против чудовища. Циклоп тоже почувствовал что-то. Он замедлил шаг.
- Гарпии! – вдруг закричал папа Тантал и его крик разнёсся по пещере, приумножаясь эхом от низких сводов.
Циклоп остановился и выронил секиру. Крик Тантала носился по пещере, подобно тем самым гарпиям.
- Порождения ночи! – кричал Тантал. – Твари, рассекающие тьму своими крыльями!
Гигант отступил и, споткнувшись, завалился на спину.
- Их вой вырывает душу и уносит её прямиком в Аид.
Циклоп застонал, обхватив голову руками, и засучил ногами по камням. Аминта задохнулась. Да, папа всегда красочно рассказывал истории, но, чтобы так, без оружия, поразить гиганта! А Тантал тем временем продолжал кричать. Его голос наливался силой, и эхо многократно повторяло его слова. Описывая крылатых чудовищ, папа присел и нащупал большой камень. Затем, размахнувшись, опустил его на голову циклопа. Аминта вздрогнула. Голос папы мгновенно утих, лишь гулкое эхо от удара ещё отражалось от стен. Тантал ударил ещё пару раз и, отбросив окровавленный камень, обессиленно опустился на землю. Его трясло. Опомнившись, папа пополз к детям.
- Простите меня, что я оставил вас, – дрожащим голосом говорил он. – Я трус…. Я вернулся… я вернулся.
- Тантал! – воскликнул связанный мужчина. – Клянусь богами, тебя я меньше всего ожидал увидеть.
- Папа, ты герой, – восхищённо сказала Аминта. – Ты как Одиссей. Хитрец, обманувший богов. Как ловко ты придумал про гарпий.
Папа сел на землю.
- Я не придумал, – хриплым голосом ответил Тантал, пряча глаза, и по спине девочки пробежал холодок. – Они спустились сверху, воем разрывая воздух. Крылья, когти… они хватали людей, поднимали вверх и бросали на камни. Хвала богам, я вырвался.
- Какие гарпии? Что ты несёшь? – воскликнул хромой. – Где остальные?
- Я не знаю… я бежал в темноте, срывался по камням, пока не увидел отблеск костра.
- Папа, ты совсем не испугался.
Тантал горько усмехнулся.
- Милая Аминта. Я очень испугался. Но я видел, как дрожит этот спартанец от зевсовых раскатов… и воя. Он давно живёт на этом проклятой земле и её порождения стали его страхами. Я решил попробовать напугать его, и… получилось.
Папа пошарил в полумраке и принёс секиру циклопа. Осторожно перерезал верёвки, связывающие Аминту, и направился к близнецам. Секира была тяжёлая, и Тантал тяжело дышал, разрезая путы. Наконец близнецы были освобождены и бросились обнимать папу.