— Андрей...— слышится небольшая пауза, а после тот, почему-то нервничая, продолжает,— Крылов. — Ая... Ая Лихтенберг. — почему-то поясняет после сразу та и мягко улыбается.
Удивительной улыбкою; исполненной заботою, искренностью и даже каким-то приветливым тоном. Крылов, наблюдая за тем, как Лихтенберг стремительно краснеет, посмеивается и касается прядей шоколадных волос, прижимает к себе. А она и не сопротивляется вовсе, именно этой теплоты долгое время ей так не хватало. Не хватало заботы, любви.
***
Но война спишет всех и вся, даже не стоит об этом забывать. Сложно приходилось разведчикам во времена войны, потому что риск присутствовал везде. И ты не знал, может сегодня твой последний день? И не увидишь ты больше мать, отца, сестру и любовь, в конце-концов свою. Это пугало. Перспектива быть пойманным не радовала абсолютно никого.
Но судьба сыграла злую шутку. Андрей был серьезно ранен, так сказалась на нем, отнюдь, не успешная слежка за немецкими войсками. Ему было назначено повешение в одном из местных концлагерей.
Как только Ая услышала об этом, тут же не теряя времени, помчалась к нему. И вот уже... Приходит время того рокового события, не только для самого русского разведчика, но и для переводчицы с немецкого. Люди, ужасно истощенные, молча наблюдают за зрелищем. Андрея подводят к виселице, в его глазах не виднеется страх, скорее тревога. Девушка пробивается через толпу, а после протягивает руку, зажмурив глаза, в голове тем временем, каким-то чертом, всплывают воспоминания; их знакомство, первый поцелуй, так называемые свидания. Она хотела поцеловать, прижать его к себе и прошептать как сильно любит, хотя бы в последний раз. Но не успела... Открыв глаза, увидела ужасное зрелище и округлила их, забиваясь чуть ли не в истерике.
Немецкий офицер, заметив это, нахмурился и приказал солдатам расправиться с ней, после обращаясь народу.
—Und so wird es mit jedem sein, der gegen das Dritte Reich geht. /И так будет с каждым, кто попрет против третьего рейха./
***
—Krieg ist eine schreckliche Zeit. Schreckliche Erinnerungen. Die Grenze zwischen Leben und Tod. Im Krieg ist kein Platz für Liebe, Täuschung und Bedauern./Война — ужасное время. Ужасные воспоминания. Грань между жизнью и смертью. В войне нет места любви, притворству и сожалению./ — шепчет ей мать на ухо.
По щекам скатываются предательски слезы. Огромными каплями скатываясь и падая вниз.
"А обещал же быть вместе вечно"— проносится в голове. Вечером того же дня, девушка находит острое лезвие, проводит им вдоль вен. На кафельный, слегка раздробленный пол капают крупные капли крови и она продолжает делать так, пока в глазах не начинает темнеть.
"Теперь мы точно будем вместе всегда".
Тело уже не слушается ее. А рассудок медленно, но верно мутнеет. Через пару минут заставляя уже ту окунуться в обморок. И она действительно видит... Не только его, но и его улыбку, то как он протягивает руку, а она хватается и прижимается крепко в тот же момент. Обнимает, счастливо улыбаясь. Таким образом, война списала не только русского солдата, но и немецкую переводчицу.
Конец