Дарьяна молча шла, ей было грустно и противно, что ее снова восприняли как товар, как диковинку.
- Еще раз спасибо, и я совсем не хотела быть лакшми грависа Лиаса. Просто вспомнила что вам, нагам, нравятся безропотные человечки. Я пыталась потянуть время и все. – Дарьяна не смогла сдержаться, слишком обидели ее намерения аметистового нага.
-Да, гравис Лиас любитель подобных вещей. Однако, это сугубо его личное дело, не имеющее отношение к остальным нагам. – спокойно ответил на этот выпад Заран.
Они уже давно вышли из дворца, на улице стояла ночь, почти переходящая в утро.
Прямо как покойниче утро. Еще пара минут и начнётся рассвет.
Обряд проводов покойников у людей всегда приходился на это время. Ночь – смерть. Рассвет – новая жизнь. Дарьяне нравился этот символизм. Как и то, что обряд проходил по старым порядкам: с зажиганием ритуальных костров, песен и танцев. Тело покойника сжигали, чтобы боги дали ему новое.
Молча они прошли небольшой парк и остановились у небольшого водоема.
Горячий источник? Мы что просто обошли пол дворца и парка, хотя можно было выйти через комнату?!
- Отвечая на твои невысказанные мысли: мне подумалось тебе не захочется возвращаться в комнату, а так у нас было время все прояснить, не находишь, княжна?
Он провел рукой над водной гладью, как будто втягивая пар, исходящий от воды. Поверхность стало ровной и матовой, дна видно уже не было. Заран подошел к девушке и легко нажал на виски. С его теплых пальцев сорвались крохотные искорки, в глазах у Дарьяны защипало.
- Смотри и ничего не говори, одно слово и чары пропадут. Ты поняла? – скомандовал мужчина.
Дара кивнула и уставилась на матовую поверхность. Та дернулась и пошла рябью.
- Вода здесь связана с водой Верхнего Мира. Можно увидеть, что происходит там, как зеркало.
Дарьяна увидела прекрасную темноволосую женщину, танцующую в красках зачинающего рассвета на фоне огромного костра. Одетая лишь в грязь болот и украшенная полевыми цветами, ее черное тело почти не касалось земли. Она гортанно и низко пела песню. Заран легко коснулся ушей Дарьяны. И она услышала сквозь шипящие рванные звуки. Язык, который прежде ей был не знаком.