Дверь спальни чуть приоткрылась и в щель просунулась лохматая голова Матвея.
— Мама? Не спишь?
— Шшш, — я прижала палец к губам и осторожно встала, стараясь не разбудить Юру.
Дождавшись, когда я выйду из спальни и закрою за собой дверь, сын тихо спросил:
— А где мой галстук цвета индиго?
— Кажется, я его постирала. — Я направилась к балкону, где на веревке сушилась постиранная вчера вечером одежда. Среди наших домашних футболок висел галстук сына. — Подожди, сейчас поглажу и завяжу его тебе.
— Не надо, я научился завязывать, — деловито заявил Матвей. — Два дня тренировался, смотря обучающие видео.
— Умница мой. — Я потрепала Матвея по волосам и пошла гладить галстук.
Каждое утро я ждала, что Юра встанет и присоединится к нам. Например, когда мы с Матвеем чистим зубы в ванне, или, когда завтракаем. Даже когда до выхода из дома остается несколько минут, и мы с Матвеем, еще не полностью собравшиеся, носимся по квартире с вытаращенными глазами.
Я не переставала ждать мужа и вечером, когда приходила с работы и садилась ужинать с сыном. Когда лежала на диване в гостиной и ждала, когда Матвей выберет нам фильм или мультик для вечернего просмотра. Даже когда уставшая ложилась в постель, я с замиранием сердца ждала, что вот сейчас мой родной и любимый мужчина обнимет меня со спины и прижмет к себе. Но Юра так и лежал на краю постели и либо спал, либо с безразличным взглядом смотрел что-то в телефоне.
Сегодняшний день, увы, не стал исключением.
— Папа не выходил? — с надеждой спросила я у сына, вернувшись домой с работы.
Матвей помотал головой. Я грустно улыбнулась и прошла на кухню, где принялась разбирать купленные продукты. С грустью посмотрела на бутылку белого полусладкого, которое я купила год назад на годовщину нашей свадьбы и которое так и не было открыто.
Через три недели у нас юбилей — десять лет со дня свадьбы.
Повернувшись к умной колонке, я обратилась к голосовому помощнику и спросила:
— Десятилетний юбилей свадьбы как называется?
— Оловянная или розовая, — опередил Матвей голосового помощника.
— Боже, ты и это знаешь, — в который раз удивилась я высокому интеллекту своего ребенка.
Матвею шел восьмой год, а его интеллект уже был как у выпускника старшей школы. Я частенько поглядывала на висящий на стене в рамочке результат iq-теста сына и никак не могла поверить, что у меня растет настоящий гений.
Впрочем, тут ничего удивительного не было — просто гены отца, потомственного профессора, давали о себе знать. Вот только Матвей решил связать свою жизнь не с английским языком, как Юра, не с физикой, как его дед и не с медициной, как его бабка. Мальчик выбрал информационные технологии. Так что в моем доме жил маленький гений и будущий айтишник.
Несмотря на то, что Матвей был очень послушным ребенком, мне все же было с ним очень сложно. Отчасти, потому что я не знала, как воспитывать маленького гения, который уже в пятилетнем возрасте рассказывал, как зародилась Вселенная и почему он оспаривает некоторые теории Стивена Хокинга. Сын интересовался буквально всем и доступ к Интернету прекрасно удовлетворял его интерес. Однако во всемирной паутине крылось много того, что маленький ребенок, вне зависимости от уровня своего развития, не должен был увидеть. Я изо всех сил старалась отгородить сына от запрещенного детям контента, но прекрасно понимала, что за всем усмотреть невозможно. Оставалось только довериться своему маленькому гению и надеяться, что его не занесет туда, куда не следует.
— Да просто где-то услышал и запомнил, — небрежно произнес Матвей, помогая мне разбирать пакет с продуктами. — Ой, киндер! Спасибо!
О помощи сын сразу же забыл. Уселся за стол и начал потрошить шоколадное яйцо. Я же, тихо посмеиваясь, продолжила разбирать покупки одна.
То, как смешивались в сыне исключительная гениальность и детская непосредственность, всегда приводило меня в восторг и вызывало искреннюю улыбку. Наверное, если бы не Матвей, я бы уже давно лежала на другом углу нашей кровати, отрешившись от всего и став такой же, как Юра.