— А получилось как всегда, — заключил Денис.
— Именно.
— Ну, тогда, дай ему остыть и все обдумать. Если ты ему дорога, он обязательно позвонит.
— Наверное, ты прав. — Поддавшись какому-то странному порыву, я повернулась к Денису. Наши взгляды тут же встретились, и отчего-то мое сердце забилось быстрее, а глаза защипало от слез.
Прикрыв лицо ладонями, я тяжело задышала. Нет, я не могла расплакаться прямо сейчас! Только не перед этим человеком…
— Карин, все хорошо? — взволнованно спросил Денис.
— Да… то есть, нет… Я… — Отняв от лица ладони, я увидела, как ласково смотрит на меня Денис.
Когда-то Юра точно так же смотрел на меня. Жалел, успокаивал, шептал на ухо слова любви. А теперь я даже не помню, когда в последний раз он говорил, что любит меня.
— Ох, Барабулька, — вздохнул Денис. — Я такого никогда не делаю для мало знакомых девушек, но ты вдруг развела сопли, а я не люблю сопли. Поэтому для тебя будет исключение.
Он расставил руки в стороны, красноречиво предлагая себя в качестве жилетки. И то, что я без сомнений приняла его предложение, шагнув в объятия к малознакомому мужчине, который мне совсем не нравился, удивило меня даже больше, чем наши с ним постоянные встречи.
Но еще более удивило меня то, что в его объятиях мне стало лучше. Я быстро успокоилась, перестала плакать и полностью расслабилась. Замерев в объятиях чужого мужчины, я получала неподдельное удовольствие от его теплых рук на моей спине, от его спокойного сердцебиения, от исходящего от него легкого запаха цитруса и ванили.
— Ты очень вкусно пахнешь, — прошептал Денис мне в макушку. — Теплом и свежим хлебушком. Так приятно…
15
Открыв глаза следующим утром, я сразу же захотела провалиться сквозь землю. Воспоминания о том, как я разрыдалась в объятиях не просто чужого мне мужчины, но еще и того, кто называл меня «барабулькой», накрыли с головой. И деться от них было некуда.
Лежа под шелковистым и приятно шуршащим белым одеялом, я то и дело прокручивала в голове сцены на набережной.
Мазохистка, не иначе…
— Ау, сестрёнка! — раздался над головой голос брата. — Вставать думаешь? Завтрак закончится через полчаса.
Я выглянула из-под одеяла и с завистью подумала о том, как хорошо выглядит брат: бодрый, весёлый, только что из душа. Будто не тусил всю ночь и не совершал набеги на бар.
— Иди без меня, — буркнула я, снова с головой прячась под одеялом.
— Что с тобой? Похмелье?
Ох, лучше бы оно…
— Голова болит.
— Принести тебе пива для опохмела? — участливо предложил Олег.
— Себе принеси.
— Мне не надо, — весело сказал брат. — Со мной все «ок».
Везёт. А вот со мной не «ок». Физически и морально.
Черт, и кто меня за язык тянул вчера вечером? Зачем я вообще пошла за этим Денисом? Ещё и позволила проводить себя до отеля. Не удивлюсь, если теперь начну встречать его прямо у ворот. Или даже на самой территории отеля в качестве одного из сотрудников.
— Точно не пойдёшь есть? — спросил Олег.
— Точно.
— Ладно. Постараюсь принести тебе что-нибудь в клювике.
Сказав это, Олег ушел, хлопнув дверью. Я высунулась из-под одеяла и хихикнула.
Когда мы с Олегом были маленькими, мама укладывала нас спать очень рано. Нам, разумеется, спать не хотели, но, чтобы не злить маму, мы прикидывались спящими. Позднее Олег начинал ныть, что хочет есть. Мне и сомой хотелось что-нибудь жевать, рассматривая под одеялом с фонариком одолженной у Сашки модный журнал. Так что, когда родители засыпали, я кралась на кухню, запихивала в рот куски сыра или колбасы — в общем, того, что находилось в холодильнике, — и возвращалась обратно. Почему-то, будучи ребёнком, я считала, что незаметно пронести еду можно только во рту. Или, как говорил маленький Олежка — в клювике.
Полежав и пострадав в постели еще немного, я встала и направилась в душ. Сегодня у меня по плану было посещение горы «Олимп».
Олег вернулся с завтрака, когда я уже была в полной боевой готовности: замазанная солнцезащитным кремом с ног до головы, в шляпе с широкими полями и легком платье поверх купальника — хотела сразу после посещения горы пойти на пляж.