— Вот и не жалей о том, что родился графом! — подхватила Изабель, с чувством пожимая ему руку. — Представляешь, если бы ты был сыном какого-нибудь простолюдина? Лучше уж быть наверху, чем внизу!
— А я и не жалею! — с готовностью откликнулся Том.
Однако Изабель прекрасно знала своего брата и понимала, что он сейчас чувствует. Тому гораздо больше нравилось гонять с ней мяч, чем сидеть за уроками со своим наставником. А латынь, греческий и математика нравились ему не больше, чем заумные учения Платона, Плутарха, Цицерона и Сенеки, — Том сам признавался, что у него от них скулы сводит. Не говоря уже о таких науках, как алхимия, астрономия и астрология, процветавших в их век из-за увлечения ими короля Генриха VIII. И Изабель в который уже раз подумала, что Том просто не понимает своего счастья! Пока он болтает на трех языках о дальних странах, она должна колоть пальцы над дурацкими пяльцами и делать вид, что прилежно занимается вышивкой. Когда брат носится верхом во время соколиной охоты, она обязана чинно трусить на какой-нибудь заморенной кляче, принимая изящные позы в дамском седле. Ах, с каким удовольствием Изабель учила бы иностранные языки и античную философию вместо стихов из Библии и «Наставлений богобоязненным женам». Отец был твердо убежден в том, что для женщины главное в жизни — вера в Бога да хороший муж, и давал дочери соответствующее воспитание. Вот бы он удивился, если бы узнал, как часто Изабель подслушивает под дверью и с какой легкостью могла бы она процитировать любое место из Сократа!
— Что-то сегодня леди Кэролайн не похожа на себя! — заметил Том, вытирая пот со лба. — К чему бы это?
Изабель тоже обратила на это внимание, но тут ей бросилось в глаза, какое красное лицо у брата и как обильно он сегодня потеет. И что это за странные кроваво-красные точки у него на щеках? Но леди Кэролайн отвлекла ее от этих мыслей, коршуном налетев на детей.
— Да смилостивится Господь над всеми нами! — без конца причитала эта пышная, страдающая одышкой вдовушка девятнадцати лет от роду.
Изабель стало по-настоящему страшно: вряд ли очередная выволочка от отца могла привести их няньку в такое расстройство.
— Что с вами, кузина Кэролайн? — прошептала она в тревоге.
— Их милости вернулись! Боже, Боже, яви нам свое милосердие!
— Леди Кэролайн! — прикрикнул на нее Том. — Что случилось?
Нянька дико взглянула на него и выпалила, посерев от ужаса:
— Ваша матушка больна моровой язвой!
Изабель остолбенела. Она представила себе мать, леди Маргарет, такой, какой она видела ее перед отъездом в Лондон: с ласковой улыбкой на устах, в роскошном платье, отделанном сапфирами, с чудесными рыжими локонами, уложенными в затейливую прическу, с их новорожденной сестричкой на руках, названной Кэтрин в честь новой государыни. Рядом стоял се отец, немного разочарованный тем, что не дождался второго сына, но все равно довольный своей семьей. А потом на память девочке пришли страшные мертвые дома в деревне, по которой уже прошлась жуткая хворь. Дома с заколоченными дверями и ставнями, с пучком соломы и белым крестом над порогом, оставленными в знак того, что здоровым сюда путь заказан.
— Нет! — вскричала Изабель. От испуга у нее все поплыло перед глазами. — Нет, это какая-то ошибка!
Но это не было ошибкой. Моровая язва проникла и за стены Римской крепости.
Не успели они добраться до замка с высокого холма, смотревшего на тот самый пляж, где дети так любили бегать наперегонки, как у Тома открылся сильный кашель.
Бегом пересекая внутренний двор замка, Изабель с замиранием сердца обратила внимание на непривычную тишину и безлюдье. Куда подевались вся челядь, бродячие торговцы, попрошайки и крестьяне из деревни? Только двое слуг спешили по своим делам. Том кашлял все сильнее.
На пороге главного зала Изабель заглянула брату в лицо. Оно приняло зловещий синюшный оттенок. Девочка замерла на бегу.
— Я в порядке! — прохрипел он.
Но Изабель слишком хорошо знала, как выглядят люди, больные моровой язвой, и испугалась. Сначала их одолевает кашель, начинается лихорадка и головная боль, и за каких-нибудь несколько часов — многие даже не успевают за это время добраться до дома — несчастные умирают.
— Том! — отчаянно вскричала она, хватая брата за руку.
— Не трогай меня! — отшатнулся Том и со стоном схватился за голову.
Застыв от ужаса, Изабель следила, как ее брат — самый близкий и любимый человек — скрипит зубами, не в силах вынести жуткую боль.
Сзади налетела Кэролайн и поволокла Изабель прочь от больного.
— Нет! — кричала девочка, неистово вырываясь. — Нет! Пусти меня к брату, пожалуйста!
— Нельзя! — пыхтела Кэролайн, крепко прижав ее к себе. — Боже правый, и он тоже! — Она глубоко вздохнула и крикнула: — Мистер Том! Поднимайтесь к себе в комнату! Вы слышали? Живо в постель!
Том послушно кивнул, но новый приступ боли свалил его с ног.
— Он не может встать, дайте я ему помогу! — кричала Изабель.
— А ну хватит безобразничать! — вдруг рявкнула Кэролайн и отвесила девочке пощечину. — Сейчас не до шуток! Ты нас всех погубишь!
И Изабель возненавидела ее всей душой. В один миг она прониклась лютой ненавистью к женщине, которую знала и любила с пеленок.
— Я хочу видеть отца! — яростно прошипела она. — Сию же минуту отведи меня к его милости! Он у себя? Вот увидишь, он живо поставит тебя на место!
— Он не отходит от дверей комнаты вашей матушки! — отвечала Кэролайн.
— Ну, значит, туда я и пойду! Руки прочь, леди Кэролайн! — приказала Изабель, все еще рвавшаяся на свободу.
Том катался по полу возле их ног.
Обе замерли при виде этой жуткой картины. Изабель почувствовала, как ослабла хватка ее няньки, мигом вырвалась и метнулась было к брату, но на этот раз ее оттащили за волосы. Она взвыла от боли.
— Оставь его в покое! — в отчаянии кричала нянька.
— Отпусти меня! — так же отчаянно визжала Изабель. И в тот же миг, к своему изумлению, получила свободу.
Не обращая внимания на звон в ушах от перенесенной боли, Изабель, обливаясь слезами, перевернула брата на спину. Его лицо было сплошь покрыто красной сыпью.
— Том! Том! — рыдала она. — Не умирай! Ты не можешь умереть! Том!
Ответом было лишь легкое дрожание темных ресниц. Даже через одежду Изабель чувствовала, что у него жар.
— Куда все подевались? — кричала Изабель, лихорадочно осматриваясь. — Пусть слуги отнесут его в постель!
— Никто из них не посмеет к нему подойти! — воскликнула Кэролайн, все еще стоявшая рядом. — Они боятся заразы!
Изабель не знала, что предпринять. Она не боялась заразы: если Тома не станет, она тоже не будет жить. А пока она должна позаботиться о брате, и прежде всего перенести его в постель! Отец! Уж его приказания никто не посмеет ослушаться!
Девочка побежала наверх, к родительской спальне, возле которой надеялась увидеть отца. Но вместо него застала у дверей двух фрейлин из материнской свиты — они горько рыдали, обнимая друг друга.
— Сесилия! Где граф? Что с моей мамой? И куда все пропали?!
Леди Сесилия Фэрхайр беспомощно захлопала опухшими от слез глазами:
— У вашей матушки сделался сильный жар, и она угасает с каждой минутой! Графу тоже плохо, и его уложили в постель. Леди Мэри и леди Джейн скончались одна за другой нынче утром!
Йзабель не сразу поняла страшную новость, Фрейлины скончались… А отца уложили в постель!
— Отец?.. — сорвалось с непослушных губ.
— Моровая язва не пощадила и его светлость!
— Нет! — в ужасе отшатнулась Изабель. — Этого не может быть!
Леди Энн обратила на нее горестный взгляд:
— Ступайте и убедитесь сами!
Изабель продолжала пятиться, отчаянно тряся головой. Она привыкла к тому, что ее отец — самый сильный и грозный человек на свете, Он советник самого короля. Она всегда почитала отца и не могла представить себе, что он тоже мог заболеть. Да к тому же моровой язвой, которая не щадит никого из своих жертв.