— Он прислал смс незадолго до вашего прихода. Я не читала.
Капучино был горячий, но не обжигающий. Наверху красовалась плотная пенка. Обожаю этот напиток за его мягкость.
Артем хмурился.
— Прежде чем вы решите, что дальше делать, я хочу сказать, что работаю на вас, — его взгляд был жестким. — Не на Филатова, не на Вознесенского, не на Трофимова или даже на своего отца. На вас. И это мой выбор.
— Поэтому ты докладывал свои соображения насчет меня крестному?
Теперь настала моя очередь смотреть на него без обиняков. Пусть, раз начал, говорит до конца, оправдывается и объясняется.
Он понял намек.
— Сначала я не хотел браться за вашу охрану, но мне несколько лет назад не оставили выбора. Это было что-то типа боевого крещения. Отец всегда говорил, что я найду еще свой объект, но тогда я не понимал, о чем он. Вы были жутко скучным и неинтересным делом, но целиком и полностью моим.
Он ненадолго прервался, принял из моих рук чашку кофе, отпил из нее и продолжил:
— В день нападения на вас я ушел на день рождения к сестре с самого утра и не проверил обычные данные. Я никогда особо не копал глубоко, да и не было необходимости. Хотя отец давно намекал, чтобы я следил за Виктором. Вот не уследил. Поэтому я еще раз прошу прощения.
Он залпом выпил кофе и просто закусил бутербродом.
— А потом я резко стала интересной?
Он усмехнулся:
— А потом я увидел в вас не манекен, а живого человека, нуждающегося в защите.
Я удивленно на него смотрела. Манекен. Должно быть, он прав. Я давным-давно напоминала робота.
— И я понял, что хочу работать на вас. Ну а дальше началась полнейшая чертовщина.
Он немного растеряно посмотрел на меня, словно решая, стоит ли доверять мне саму себя. Стоит ли вываливать новую порцию откровений. Должно быть, решил, что стоит.
— Я не доверяю Филатову, не доверяю даже собственному отцу. Он никогда не был до конца откровенен со мной. Но я знаю, что между ними и Вознесенским есть неоконченное дело. Может, он и любит вас как дочь, но отомстить он явно хочет больше.
Он посмотрел на меня, беззвучно прося разрешения продолжить. Я кивнула.
— Вся эта история с ЭКО, вашим мужем, разводом… Все это завязано на вашем отце и его деньгах. Ваш муж должен, причем должен крупно и очень опасным людям. Они не посмотрят на вашу фамилию и, если надо, придут за деньгами к тому, кто заплатит.
— А заплатить может мой отец, верно? И надавить на него можно через меня.
— Да.
Я глубоко вздохнула, но меня не отпускала мысль, что я что-то упускаю. ЭКО. Беременность. Я прошептала скорее себе, чем Артему:
— Но мой отец меня не любит, он относится ко мне как к неудавшейся инвестиции. Ему нужен наследник. И этот наследник — явно не мой муж. Ему нужен внук, верно же?
Артем смотрел на меня прямо. Возможно, этого всего лишь догадка. Но что-то подсказывало, что мой родитель раскошелился бы за меня в одном случае — в случае беременности и вероятности рождения «нормального» наследника империи.
Я передернула плечами. Мерзко. Действительно мерзко.
— И что дальше?
— Я пока не знаю. Трофимов может сколько угодно корчить из себя ублюдка, но он не такой. — Артем смотрел мне в глаза, пытаясь вложить в свой голос максимум веры. — Я ошибался в нем. Сегодня он не продал вас, не поддался Филатову. Надеюсь, мой отец не наделает глупостей.
Впервые за вечер на душе потеплело. Я боролась с желанием взять телефон и прочитать сообщение. Внутри расцвела надежда. Но я тут же заставила спуститься себя с небес на землю.
Надежда на что? Что он влюбился в меня за эти несколько дней? Что он все бросит и станет стеной за меня? Что упадет на колено и поклянется в вечной верности? Или что заберет слова про «просто дать друг другу нужное» назад?
Рука, державшая телефон, разжалась. Нет. Никому не стану верить.
— Слышать ничего не хочу про Максима. И видеть его не хочу! Кстати, — в голову пришла внезапная мысль, — а как же Маша? Она каким образом тут очутилась, зачем она крестному?
Артем усмехнулся:
— У Маши свои дела, но она нужна Филатову для того, чтобы держать безопасника Трофимова на коротком поводке. В подробности я не вдавался. Думаю, она сама расскажет вам, когда будет готова.
Я вздохнула с облегчением. Хоть это хорошая новость.
— Тогда повторю свой вопрос: и что дальше?
Дальше он взял наши опустевшие чашки, сполоснул их в раковине и поставил в сушилку.
— Дальше ждем следующего хода одного из игроков. Пока я не в силах влиять на то, что происходит. Очень жаль, что это касается вас.
— А мы разве не можем все исправить? Возможно, я смогу закрыть долги мужа — крестный же сказал, что отсудил у него кучу денег. Я не понимаю, почему из-за каких-то нескольких миллионов тут целую криминальную драму разыгрывают.