В дико возбужденном состоянии я добралась до магазина техники. Буквально залетела в него и оттащила консультанта от какого-то мужика. Через десять минут я уже распаковывала новый телефон и качала приложение интернет-магазина. Пока не передумала.
Когда все загрузилось, я вбила в поисковике «фаллоимитатор» и ткнула в окно поиска. И немного зависла… Более тысячи вариантов. Так можно и передумать, особенно при виде вот того черного агрегата для двух дырок. Брр… Гадость какая. Я поставила в окно поиска «выбрать популярное» и скинула первую же модель в корзину. Доставку оформила на завтра в офис.
Боже, весь мой мир покатился к чертям собачьим.
Я решила прогуляться до Даева переулка пешком, благо было недалеко. Сердце никак не успокаивалось, а возбуждение требовало удовлетворения. Интересно, а как оно? Когда не пять минут.
Я вспомнила свою «активную» половую жизнь. Витя был моим первым и единственным мужчиной. И секс меня абсолютно не прельщал. Это было больно, мерзко и абсолютно неприятно. Он залезал на меня, мял мне грудь, пыхтел в позе миссионера минут пять и отваливался в изнеможении. И не скажешь, что качок.
И так каждый раз. Я ненавидела это время, но сегодняшний… хм… инцидент немного сместил мои представления о возможном интиме. Я безумно хотела этого незнакомца. Но даже не знала его имени! Вообще ничего, кроме номера автомобиля. Вела себя как шалава какая-то. Я же замужняя женщина! Да я почти мать!
За этими мыслями я приблизилась к высокому забору. На посту охраны на меня посмотрели скептически. Я представляю: вид мой не располагал к официозу. Растрепанная молодая девица в спортивном костюме. Немного не тот контингент для закрытого бизнес-центра в городе.
Я попросила передать, что я к Филатову Анатолию Николаевичу. Представилась. Парни быстро связались с ресепшен и удивленными взглядами проводили меня до входа.
Я не была в этом месте восемнадцать лет. И только боль, пронзившая меня после разговора с отцом, заставила меня нарушить данное ему обещание. Боль и отчаяние, которые я так умело прятала внутри.
Поднимаясь по лестнице, я оставляла за собой каждый год, что мы с ним не виделись. Перед дверью в его контору немного замялась. Все же столько лет прошло.
Зайдя внутрь, я просто прошла дальше секретаря. Она меня не останавливала, видно, получив соответствующее распоряжение. Я толкнула дверь с табличкой «Нотариус» и вошла.
За столом сидел немолодой мужчина. Он был полноватый, лысеющий, но такой, каким я его всегда помнила. Его добрые глаза были полны неверия и надежды. Он поднялся и робко шагнул навстречу:
– Мира, это ты? Это правда ты, девочка?
Его голос дрожал и был полон отеческой любви. Той любви, что так хотелось мне испытать все эти годы. Что я жаждала сегодня. Во мне очередной раз за день рухнула стена, разбилась о мои эмоции, затопившие душу и тело. Я всхлипнула и кинулась к нему в объятья:
– Крестный!
Глава 10.
Мира
С красными глазами я сидела на диване в уютном кабинете. В руках была чашка капучино, а напротив – самые добрые глаза на свете. Дядя Толя смотрел на меня изучающе, словно не верил, что это Мира сидит перед ним.
Мы не общались со смерти мамы. Точнее, папа с ним не общался. Не знаю причин, но мне просто запретили даже спрашивать про крестного. И я обещала, обещала, что больше никогда с ним не заговорю…
Тогда, в детстве, я его обожала. Он бывал у нас каждую неделю, уделяя мне гораздо больше времени, чем отец. Да, он не был долларовым миллиардером, но зарабатывал достаточно. Зато я видела его практически каждое воскресенье, в отличие от отца. Смерть мамы отняла у меня сразу двух родных людей.
– Это и правда ты, – он вздохнул. – Ты так похожа на свою мать!
В голосе было столько тоски, что на мои глаза невольно навернулись слезы. Я плакала по ней лишь единожды – в ту ночь, когда мне сказали, что она больше не придет. После эта тема была закрыта отцом, казалось, навсегда.
Но нет ничего более хрупкого и непостоянного, чем это «навсегда».
– Да, дядя Толя. Простите меня, – я смотрела прямо на него, – что я не приходила все это время. Я была неправа.
Я действительно сейчас чувствовала, свою вину. Крестный замялся.
– Что он тебе сказал, Мира? Чем объяснил все это?
Объяснил. Вряд ли то, что тогда сказал мне отец, можно назвать объяснением.
Восемнадцать лет назад он просто заявил, что мама умерла и больше не придет, а дядя Толя нас предал, и его я больше никогда не увижу. Поэтому я пожала плечами:
– Разве теперь это важно, после стольких лет? Главное, что мне очень вас не хватало. И простите меня, что потратила столько лет впустую, не решаясь нарушить этот глупый запрет.