Он грустно вздохнул и нервно помял руки.
– Так Ларик не знает, что ты тут? Мирочка, не надо с ним ссориться, он тебя очень любит. Просто не умеет это показывать.
Во мне тут же вспыхнуло бешенство. Я подскочила с дивана и поставила кружку с недопитым кофе на стол. Звон стекла прорезал тишину комнаты.
– Любит?! Это ты называешь любовью?! Восемнадцать лет из меня воспитывали робота без чувств, ледышку со стальными глазами! Я восемнадцать лет не рыдала, не хохотала в голос, не дурачилась! Я хренова Снежная Королева с мужем-недоумком, который обвинил меня в бесплодии, подделав анализы. Меня сегодня трое мужиков пытались поиметь в подворотне! Трое! А что он со своей «любовью»? А ни хрена! Его, видите ли, зря побеспокоили, надо было звонить в службу безопасности. Я даже…
Но тут я осеклась и поняла, что только что чуть не ляпнула про впервые в жизни возникшее вожделение к незнакомому мужику в его авто. И это воспоминание вызвало у меня улыбку. Нет, из всего, что было за день, именно это меня сейчас радует.
Не удачная пункция, не переоценка жизненных ценностей. А стоящие соски и лужа между ног. Я расхохоталась. Смеялась до слез, рухнув на диван.
Лишь успокоившись, поняла, что дядя Толя немного не в теме. А я тут на него вывалила. Должно быть, он считает меня сумасшедшей.
– Да что я о себе да о себе! Дядя Толя, вы хоть как? Расскажите, что изменилось в жизни за восемнадцать лет? Искренне надеюсь, что будет гораздо интереснее, чем у меня.
Он озадаченно смотрел на меня и молчал. На лице у крестного сменялись эмоции: от непонимания и растерянности до недоверия и злости. В конце концов он сам встал с кресла и стал нарезать круги по маленькому кабинету.
– Да что я. Я старый дурак! Старый дурак, который потратил восемнадцать лет на работу. Не лучше твоего отца. Надо было плюнуть тогда на все и забрать тебя к себе, забрать и увезти из страны, если понадобится!
Он схватился за остатки волос и смачно дернул их в стороны. Не только меня сегодня заносило с чувствами.
– Я оставил тебя ему, потому что обещал твоей матери дать ему шанс. Дать шанс этому… этому человеку. Она умоляла меня заботиться о вас, а он просто вычеркнул меня из жизни. Я и подумать не мог, что он в состоянии поступить так с тобой, тем более после всего… Неужели он не мог пережить решение Миланы? Она обещала мне, что ты не пострадаешь, что он любит тебя, несмотря ни на что. Что ее уход не отразится на ваших отношениях…
Он осекся и опасливо посмотрел на меня. Я же опустила глаза на колени. Мои руки в ссадинах и наверняка под худи – в синяках. С идеальным красным маникюром, такого ядовито-красного цвета. Красиво. Красивый красный цвет.
– Мира, прости меня. Но я столько лет потратил зря, прячась за желаниями умирающей женщины. Я очень сильно любил твою маму, любил тебя. Когда ее не стало, а Ларик отобрал тебя, я потерял все. Все, что мне дорого. Давай попробуем оставить все в прошлом.
Я взглянула на него. В прошлом. Прошлое в прошлом.
Внезапно больше всего на свете я захотела очутиться на коленях незнакомца в его черном джипе и почувствовать снова его тепло. Почувствовать, как горят щеки, как он сминает мои губы и прикусывает шею. Запустить руки в его волосы и выгибаться навстречу ему.
Может, и зря я его оттолкнула. В конце концов, я слишком долго держала себя взаперти. Почему бы не поделать немного глупостей?
Я снова посмотрела на мужчину перед собой. Он много лет вел дела нашей семьи, несмотря ни на что. Он знал всю нашу подноготную, все грязные сделки отца. Он же был и моим личным нотариусом. Он знал обо мне почти все.
Я скучала по нему, очень. Но и представить не могла, как все может обернуться. Простить его? А за что? Что молчал все эти годы? Так я не спрашивала.
Я почувствовала, что еще одно потрясение на сегодня – и я тресну по швам. А моя душа вывалится наружу унылым содержимым. На сегодня хватит о прошлом. Пора переключиться на настоящее.
Подойдя к крестному, я крепко его обняла. Он рядом, и это главное, надо уметь ценить людей, которые любят тебя.
– Дядя Толя, вы обязательно расскажете мне вашу с мамой историю, но на сегодня хватит. – Я поправила торчащие рыжие кудри. – Я бы очень хотела вас попросить мне помочь кое в чем.
Я присела обратно за стол, взяла листочек и стала записывать.
– Во-первых, рядом вот с этой клиникой в ближайшем отделении полиции сидят трое мужчин, которые пытались меня изнасиловать. Их подослали, причем, думаю, тут замешан мой муж.
Я внимательно на него посмотрела. Я знала, что о сказанном здесь не узнает никто. Никто – даже мой отец.