Взглядом я скользнул по Олегу и Филатову. Последний поморщился.
– Молодежь. В твоем возрасте я тоже любил женщину и считал, что наши отношения – это наше дело. И заплатил за это самую высокую и даже неподъемную цену.
Я удивленно посмотрел на него.
– Да-да, упрямый идиот! Ты можешь сколько угодно тут распинаться и играть в самого умного, но мы оба понимаем, что сейчас твой мозг занят женщиной. И ты этому совсем не рад, – он усмехнулся и поднял бокал в молчаливом тосте. – Завтра моя крестница будет свободна от оков брака, но это не значит, что за ней не потянется шлейф из дерьма, что успел наделать этот ублюдок.
Я молча смотрел на него. Филатов мне не нравился, но он и не был стодолларовой купюрой. А вот его слова били слишком точно. В отличие от меня, этот старый хрен все контролировал. И это меня бесило.
– Что молчишь, Отелло недоделанный? Хватит строить из себя ревнивца. Моя девочка даже этому уродцу рога не наставляла, исключая тебя, конечно.
Он со смешком плеснул еще чудо-настойки себе в бокал.
– Выглядишь смешно. Одним словом, зеленый еще. Вон, даже не заметил очередного страдальца рядом, – он махнул рукой в сторону мрачного Олега. – Давай заканчивай этот цирк с выяснением того, у кого из нас яйца крепче. Понятно, что у меня. Давай бумаги на Витюшу.
– Ну, допустим, в нескольких местах вы правы. Зачем вам бумаги?
Филатов недовольно поджал губы. Он встретился взглядом со своим безопасником.
– Максим, не надо со мной играть и искать подводные камни. Бумаги давай, – его тон поменялся – теперь он словно отдавал мне приказ. – Витюшей займусь я, а ты, так уж и быть, если сделаешь Миру счастливой, получишь к свадьбе подарок. Приданое, так сказать. Очень вдохновляющее приданое.
На предпоследнем слове он намеренно сделал ударение.
Мои глаза потемнели. Ах ты старый хрен, шантажировать меня вздумал. Но если неделю назад я бы молча согласился, то теперь чуял подвох. Моя девочка ему была дорога, это бесспорно, но было и что-то еще. Что-то, что не давало мне покоя. Не только ради нее это затевается – Филатов явно преследует свои цели. Поэтому нет.
– Олег, пойдем, я еще намерен выспаться.
Я поднялся и сделал удивленному другу знак. Тот посмотрел на меня, потом перевел взгляд на багровеющего нотариуса. Я решительно направился к двери.
– А ну стоять, щенок! Ты что же, думаешь, что сможешь просто так отсюда выйти? Да если б крысеныш, который слил ему, – он ткнул в Олега пальцем, – не сдох, я бы не распинался здесь. Отдай мне папку, и все будут довольны.
Взяв эмоции под контроль, он медленно опустился в кресло. Его безопасник недовольно куксился в углу. И я с ним был согласен: кто ж говорит оппоненту, что он – его единственный шанс достать нужную информацию? Возможно, я погорячился с оценкой его способностей. Тем временем нотариус продолжил:
– Ты сейчас передашь мне сведения, потом наберешь Миру, и вы пойдете дальше детей делать. – И вновь эта усмешка. – Вопрос ее бывшего и по совместительству твоего братца будет для тебя навсегда закрыт. Ресторан получишь со временем, отмоешь, запустишь своего дражайшего повара, и делов-то. Живи себе счастливо и заботься о моей Мирочке.
Я смотрел на него и все больше убеждался в правильности принятого решения. Этот человек способен наломать дров, а разгребать придется моей девочке.
– Нет, – я даже не обернулся. – Со своим братом и своей женщиной я способен разобраться сам. Что я и сделаю. Олег, на выход.
Сзади послышался скрежет. Должно быть, кто-то резко вскочил со стула. Я не выдержал и обернулся. Филатов был зол как черт, его придержал безопасник. Но я уже увидел достаточно.
Сбоку от них в кресле сидел невозмутимый Артем. Но что-то в его взгляде на меня поменялось. Теперь он смотрел прямо в глаза, и в них не было той неприязни. Странно. Но точно не стоит думать об этом сейчас.
– Ты уверен, что хочешь мне отказать? Не боишься, что я солью своей крестнице твою подноготную? Что спишь с ней в надежде поиметь братца, а не из больших чувств? Она мне поверит, я единственный человек, который ей дорог. А ты, – он посмотрел на Олега, – не боишься, что кто-нибудь закончит то, что сегодня начал с твоей драгоценной Машей?
Олег было дернулся, но я его удержал. В этот момент, могу поклясться, Артем незаметно покачал мне головой. Нет, с Машей все хорошо, она в безопасности. Теперь стоило вывести друга отсюда.
– Олег, пойдем. Нам здесь нечего делать.
Друг посмотрел мне в глаза и понял все без слов. Мы молча вышли из кабинета и спустились вниз. Я не расслышал последние слова Филатова, которые он бросил своему безопаснику под удивленный взгляд Артема: