— Ты хотела меня видеть, я пришёл, — говорю, постукивая пальцами по согнутой в колене ноге, а Алиса присаживается на краешек журнального столика напротив.
— Спасибо тебе за это. — Её голос тих и спокоен, а в глазах ни тени сомнения.
Алиса красивая: тёмно-каштановые с красноватым отливом длинные волосы, которые она всегда любила заплетать в причудливые косы; голубые огромные глаза в обрамлении угольно-чёрных ресниц; аккуратный “кукольный” чуть вздёрнутый носик и пухлые тёмно-вишнёвые губы. Когда увидел её впервые, казалось, что влюбился. Жаль, поздно понял свою ошибку, потому что за внешней почти идеальной красотой скрывалась пустота.
— Только давай быстрее, хорошо? У меня совсем мало времени. — Для убедительности смотрю на часы, а Алиса медленно кивает, заправляя за ухо длинную прядь роскошных волос.
— Киреев… я беременна.
Она произносит это так просто, словно сообщает, что в магазине напротив продают отличные кабачки. Буднично, спокойно, без лишней драмы и надрыва. Подумаешь, беременная. А у меня сердце клокочет в горле и стремительно темнеет в глазах. В памяти лихорадочно прыгают мысли, я пытаюсь вспомнить наш последний секс с Алисой, но всё путается и плывёт.
Пиздец.
— Ты побледнел? — удивляется, подаётся вперёд и заглядывает в глаза. — Не надо, Влад, это не твой ребёнок, расслабься.
Честно? Я, блядь, чуть до потолка от радости не взлетел, точно меня гелием накачали.
— И? Какого хера ты от меня хочешь?
— Фу, Влад, ты такой грубый, — усмехается, но лёгкая дрожь пальцев, которыми она вцепилась в подол лёгкого домашнего платья, выдаёт жёнушку с головой.
— Ещё раз повторяю: какого хера ты хочешь от меня? Зачем мне эти твои новости, папаше их сообщай.
Алиса дёргается, словно я её стукнул, а глаза наполняются слезами.
— Бросил, что ли, папаша счастливый? Не выдержал радости внезапных новостей? Случайно, не тот голожопый дрыщ, под которым ты вопила, точно тебе матку вынимают? Или у тебя их десяток?
— Влад! — возмущается, но разве меня это волнует? — Он…
— … сбежал, — продолжаю, а Алиса всхлипывает. — Ну и? Дальше-то что?
— Ты говорил о разводе… может быть, не надо.
— В смысле “не надо”? Теперь так тем более, нужна ты мне триста лет.
— Влад, но… ты же понимаешь, что я не могу вернуться к родителям беременной, ты же знаешь… это же невыносимо, так нельзя.
Она смотрит на меня жалобно, вытирает покрасневший нос, и такая несчастная без налёта своей извечной надменности. Только этими соплями в сахаре меня вряд ли проймёшь.
— Ты идиотка, что ли? Понять никак не могу… этот твой ёбарь все мозги из тебя вытрахал? Или гормоны так башку поплавили?
— Но как ты понять не можешь? Это же позор!
Чуть не взвизгивает, а я сжимаю пальцами переносицу, устав от этого цирка окончательно.
— Нет, ты точно больная. Мне это всё зачем? Ты сама о чём думала, когда с другим мужиком кувыркалась?
— Влад… я влюбилась. Голову потеряла, он так красиво ухаживал. А ты… ты весь в работе, своих ночных кошмарах, гульках. Ты сам меня к этому толкнул! Я не виновата! Но он… он сбежал, когда узнал, что я беременная. И вот... Я не знаю, что мне делать.
— Только, блядь, кошмары мои не трогай! Ты нихера в этом не понимаешь, потому просто заткнись.
Поднимаюсь на ноги, а Алиса смотрит на меня снизу вверх, а слёзы — крупные, обильные — текут по побледневшим щекам.
— Так, закончили сопли жевать. Ты по телефону говорила, что хочешь что-то предложить, точно не помню. Говори.
Меня переполняет злость, ярость клокочет внутри, готовая в любой момент вырваться на свободу, но я из последних сил держу себя в руках. То ли в память о той Алисе, в которую влюбился когда-то, то ли потому, что я кромешный идиот. История умалчивает.
— Влад, ты же порядочный, ты хороший, — начинает, протягивая руки, пытаясь ухватиться, но я отхожу подальше, потому что не выдержу, если она прикоснётся ко мне. — Я не буду ничего от тебя требовать, я не стану настаивать и появляться, только… оставь мне эту квартиру. Не хочу возвращаться к родителям, я этого просто не вынесу.
Она похожа на актрису погорелого театра, с этим заламыванием рук и слезопадом, а я отхожу к окну, чтобы в последний раз посмотреть на двор, скрытый за стеклом. Никогда не питал особенно тёплых чувств к этому жилищу, но отдавать его бывшей… вот просто так делать такие подарки...
— Влад, ты же мечтаешь от меня отделаться, я же знаю, — несётся тихое в спину. — Просто подпиши дарственную, а я подпишу всё, что только захочешь. Прямо завтра.