Когда разгорячённая не пролитым удовольствием кожа соприкасается с прохладными простынями, вздрагиваю. А когда Влад нависает сверху, меня буквально трясёт. От его взгляда: острого и тягучего, влекущего и провоцирующего; от того, как он проводит пальцами по моему телу, обжигая касаниями, вынуждая мечтать быть ещё ближе.
Из одежды на мне лишь стринги, но это не смущает. Сегодня я вся для него, до последней молекулы, до мельчайшего атома.
— А ты? Не будешь раздеваться? — спрашиваю, нарушая хрустальную тишину.
Вопрос глупый, но я нервничаю — мне простительно.
— Успею. Иначе возьму тебя раньше, чем планировал. У нас вся ночь впереди, расслабься.
И я слушаюсь, плавясь воском под взглядом и прикосновениями. Влад спускается всё ниже, покрывая кожу лёгкими поцелуями. Изредка он перемежает их укусами, которые наверняка завтра оставят следы, но сейчас мне на это плевать.
— Чёрт, ты пахнешь слаще любого тропического фрукта, — слышится откуда-то снизу, но ничего ответить мне не дают, потому что пальцы накрывают сокровенное место меж разведённых широко бёдер.
Я настолько возбуждена, что трусы, чувствую, мокрые насквозь, а Влад не торопясь выводит узоры, очерчивает контуры половых губ, клитора. Когда слегка надавливает, я стону, выгнувшись в пояснице.
Влад поддевает резинку трусов и тянет их вниз, одним плавным движением освобождая меня от остатков одежды.
— Что ты делаешь? Ох…
Мой вопрос остаётся без ответа, потому что Влад накрывает губами клитор, проходит по нему языком и слегка прикусывает, а я не могу себя сдерживать. Особенно, когда он… Ох… мамочки!
Влад осторожно вводит в меня один палец, после добавляет второй, и я растворяюсь в ощущениях, разбитая на сотни осколков и невероятно цельная при этом.
— Ты уже почти готова, — натурально мурлычет Влад, спрятав голову меж моих ног. — Невероятно сладкая. Я бы только тобой и питался, веришь? Такая сладкая, вкусная...
Я не в силах ничего отвечать, говорить не могу, думать отказываюсь. В этот момент существует лишь Влад и то удовольствие, что дарят его умелые движения и нежные поцелуи.
— Давай, милая, уже можно, — выдыхает, насаживая меня на пальцы, а я взлетаю и падаю отновременно.
Кажется, я что-то кричу, а может быть, мне лишь кажется, но перед глазами яркие вспышки, а в ушах шум и грохот.
Никогда. Никогда я не испытывала ничего подобного. И это не просто физическое удовольствие, не только оргазм. Это разрыв души на части, перерождение и новый виток судьбы.
19. Влад
Оргазм проходит по телу Ани, словно волна накатывает на берег, а я ловлю её вскрик губами, почти оглушённый эмоциями, а член в штанах стоит колом, упирается в ширинку, готовый порвать крепкую ткань в лохмотья. Чёрт, это что-то невообразимое, и вынужденное воздержание последнего месяца ни при чём, потому что знаю: сколько бы раз эта девушка не кончала в моих руках, подо мной, на мне — всегда будет мало.
Попался, Киреев? Точно, попался. Волнует ли меня это? Нихрена. Впервые за долгие годы я чувствую, что именно вот так и должно быть, именно так правильно. Словно сбросил груз лишней шелухи, что давила, обязывала. Сейчас, в этот момент, с этой девушкой я по-настоящему свободен быть таким, какой есть, понимая, чувствуя, что любое движение, любой порыв будут поняты верно.
— Тише-тише, — шепчу на ухо, целую изгиб тонкой шеи, а самого в жар бросает от того, насколько Аня сейчас красива. — Помнишь, я говорил, что хочу тебя трахнуть?
Аня фокусирует на мне мутный взгляд и кивает.
— Так вот, забудь… чёрт, я не хочу этого. Я любить тебя хочу. Поняла? Это нечто большее, но я не знаю, как это назвать, у меня слов не хватает.
— Влад, ты…
Но я не даю ей закончить: впиваюсь в губы поцелуем, подминаю под себя, а Аня тонкими пальцами путается в пуговицах моей рубашки, пытается аккуратно расстегнуть, а я отрываюсь от неё, сажусь и вырываю эти чёртовые пуговицы с мясом. У меня ещё есть, не последняя рубашка. А даже если бы и так, наплевать.
Аня пытается закрыться от меня: скрестить руки, нырнуть под простыню, спрятаться, но я не даю ей этого сделать: нависаю сверху, опираясь согнутыми в локтях руками по обе стороны от её головы, запираю в плен.
— Даже не думай, — прошу, глядя в огромные глаза, а Аня моргает.
— Но…
— Поздно, я уже всё видел.
Усмехаюсь, а Аня проводит дрожащими пальцами по моим небритым щекам.
Когда встаю с кровати, чтобы избавиться от брюк, Аня, голая и прекрасная, переворачивается на живот, подпирает кулаками подбородок и следит, как я раздеваюсь.
— Знаешь, что ты со мной сделала? — спрашиваю, вытягивая ремень из брюк.