— Если даже нет, то очень приятно, — смеюсь, делая глоток вина, а Влад целует шею под волосами, гладит по бёдрам. — Обещай, что не будешь пачкать руки. Пообещай!
Наверное, это шантаж. Возможно, так нечестно, но мне больно от мысли, что Влад из-за меня нарвётся на неприятности.
— Может быть, мне всё-таки съехать?
Я не знаю, откуда во мне взялся этот вопрос, но слова назад не заберёшь.
— С чего бы это? — удивляется. — Ты деньги заплатила, бумажки подписала, потому живи на правах временной хозяйки.
— А ты… ты останешься?
Это волнует меня, потому что в глубине души очень боюсь, что с наступлением рассвета Влад решит, что всё, что случилось между нами, — ошибка. И хоть зарекалась связываться с теми, кто походя разбивает сердца, разве угадаешь?
— А я тебе уже надоел? — усмехается, а я отрицательно мотаю головой. — Ну вот и не выдумывай глупости. Никуда я не денусь, если сама не пошлёшь.
— Ты мне расскажешь, что между вами с Ильёй произошло? — настаиваю, потому что сгораю от любопытства.
— Интересно?
— Да… я хочу понять, почему ты тогда так завелся, почему он говорил о тебе гадости. Я же имею право?
И правда, имею ли?
— Вот же… — вздыхает и ссаживает меня с колен на соседний стул. — Думаешь, это так просто? Вот так взять и рассказать.
— Но ты попробуй. Вдруг получится?
— Ладно, уговорила. Подожди только минуту.
Остаюсь одна, не зная, чем себя занять. Нагота неожиданно смущает, и я иду в ванную. Накидываю халат, поправляю у зеркала волосы, что растрёпаны ласками и страстью. Я всегда спокойно относилась к своей внешности, но Влад так часто повторяет, что я красивая, что и сама начинаю в это верить.
— Ты где потерялась? — доносится из кухни.
Я выхожу из ванной, а Влад ловит меня, прячет в объятиях, и так хорошо на душе, так спокойно.
— Оделась всё-таки, — замечает, поглаживая по спине, а я прижимаясь теснее, понимая, что и сам он уже в трусах. — Я принёс кое-что. Посмотришь?
Влад увлекает меня за собой, садит себе на колени, обвивая руками, и кладёт на стол старый альбом с фотографиями.
— Если что, моих свадебных тут нет, — хмыкает, очень точно угадав ход моих мыслей.
— Ну и ладно, не очень-то хотелось, — бурчу, а Влад смеётся.
— Можешь полистать, — говорит, а я раскрываю первую страницу.
На сером картонном форзаце надпись убористым почерком: “Киреев Владислав Павлович, 1 июля 1986”.
— Это твоя дата рождения? Скоро уже...
— Она самая, — отвечает тихо, — но я его никогда не праздную.
— Почему?
— Не люблю. Так случается.
Не лезу с дальнейшими расспросами, потому что по тону понимаю: не стоа́ит. Ну и ладно, каждый человек сам может решить, чем ему заниматься в этот день: тосковать, работать или плясать до упаду в кругу родных и близких.
Тем временем листаю альбом, а на меня со всех фотографий смотрит Влад. Совсем крошка, чуть постарше. Светловолосый и светлоглазый, со смешным чубчиком, перемазанный шоколадом, деловито играющий в песочнице, кружащийся на карусели.
— Мамуля у меня — большой поклонник фотоискусства, — тихо смеётся, а я и сама улыбаюсь до ушей, настолько забавными кажутся детские фотки. — Дальше листай, нечего на мой голый зад засматриваться.
— Пфф, сейчас твой зад всяко красивее.
— А то! Я вообще богически прекрасен.
— И фантастически скромен, — ворчу, перелистывая плотные страницы.
— Скромность только барышень и украшает.
Вдруг, на одной из страниц я замечаю фотографию, на которой Владу лет десять, наверное. А рядом с ним высокий тощий черноволосый мальчишка с расцарапанными коленками. Сам Влад по уши в грязи, но такой счастливый.
— Это Илья, — опережает Влад мой вопрос, а я киваю. — А это, — указывает на следующую фотографию, — Марина, моя троюродная сестра. Не знаю, какого хрена я не спалил эти фотки, но уж пусть будут тогда.
На следующих фотках — а их не меньше двадцати — они всё время втроём. На деревьях, на даче, у моря. Марина хорошенькая: тонкая, звонкая, прозрачная, но с задорным блеском в глазах и озорной улыбкой. Такая же светловолосая, как и Влад, с каждой новой фотографией всё ближе льнёт к Илье. Наверное, сначала инстинктивно, а после, когда эта троица превратилась из детей в подростков, всё более осознанно. Даже в застывших на плёнке мгновениях видно, что Илья ей нравится.
А потом всё точно оборвалось.
— Мы дружили втроём, — раздаётся приглушённое, а я замираю, понимая, что вот сейчас Влад всё-всё расскажет. — Маринка жила в соседнем дворе, наши мамы были двоюродными сёстрами и лучшими подругами.