В третий раз попав в “Книгоманию”, я уже лучше здесь ориентируюсь, хоть и волнуюсь так, что впору рвать на себе волосы, но ничего, пройдёт. Главное, чтобы никто из потенциальных сотрудников не понял, какая я на самом деле трусиха.
Дальнейшие события крутятся, точно меня засосало в калейдоскоп: личный досмотр охранником, стикировка всего, что лежит в моей сумке, выдача бейджа, краткая инструкция от директрисы, и вот меня уже ведут в торговый зал, чтобы рассказать об обязанностях на сегодня.
— Работала до этого в книжном? — спрашивает Наташа.
Она маленькая, шустрая, а короткие волосы светлые до такой степени, что кажутся седыми. Яркие голубые глаза смотрят пытливо и насмешливо одновременно. Не думаю, что она имеет что-то против меня, просто такой человек. Киваю, улыбаюсь, а Наташа, оперевшись грудью, обтянутой сиреневой фирменной футболкой, на стеллаж, щебечет о всякой ерунде, иногда бросая быстрые взгляды на свой отдел, чтобы не пропустить покупателя.
А я… я смотрю на бесконечные полки, забитые книгами, и пытаюсь придумать, с чего лучше начать, чтобы быстрее и эффективнее расставить пухлые томики Дюма и Флобера по алфавиту. Наташу слушаю вполуха, а сама размышляю, что где-то здесь, совсем близко, находится Влад. Очень уж беспокоит, что мы можем в любой момент столкнуться в коридоре или в торговом зале… как тогда реагировать? Понятное дело, работа есть работа, и будет весьма странно, если я брошусь на шею начальнику службы безопасности. Больше чем уверена, в список должностных обязанностей продавца-кассира не входят обнимашки с руководящим звеном. Но как лучше всего реагировать?
Ай, ладно! Буду ориентироваться по обстоятельствам, потому что пока у меня есть дела поважнее: сортировка бессмертной классики согласно алфавиту. Ок, приступим.
Вдруг понимаю, что больше не слышу назойливой болтовни: Наташа замолчала как-то резко, словно на тумблер кто-то нажал.
— Ох, идёт, красавец наш… — замечает, глядя куда-то в сторону, а я слежу за её взглядом и жмурюсь на мгновение. Влад! — Ой, ты же у нас новенькая, — спохватывается, — ничего ещё не знаешь. Тут такие новости! Закачаешься!
В голубых глазах в окружении пышных нарощенных ресниц — прямо очень пышных, я такие у коров на лугу в детстве видела — зажигается тот характерный огонёк, светящийся во взгляде каждой женщины, которая просто жить не может без сплетен. И, главное, в такой момент ведь всё равно, кто перед тобой. Важно лишь излить на голову ничего не подозревающего собеседника поток откровений.
— Ты только посмотри… важный такой, деловой, — шепчет Наташа, склонившись ко мне близко-близко, и меня обдаёт тяжёлым ароматом парфюма. — Говорят, что он с женой разводится.
На круглом симпатичном лице веснушки и восторг, а я думаю о том, что в “Книгомании” нужно быть осторожной, потому что новости о личной жизни сотрудников разлетаются со скоростью света.
— Вот и молодец, — бурчу, а сама краем глаза слежу за прогуливающимся по залу Владом.
Он вроде бы ничего конкретно не рассматривает, просто идёт, медленно, заложив руки за спину. Как лев, вальяжно обследующий свой прайд. Тёмно-серый костюм сидит на нём, будто вторая кожа, а причёска идеальна настолько, что страшно притронуться, чтобы не испортить. В голове рождаются яркие образы того, каким умеет быть этот мужчина вне узких рамок деловой этики. Дурашливым и смешным, злым и страстным, вспыльчивым и заботливым. Сейчас же это скала, к которой боязно подступиться — сорвёшься. Идеальный, холодный и собранный.
— Эх, вот всегда он такой… аж страшно, — выдыхает Наташа, а я усилием воли отрываю взгляд от Влада. — Одна девчонка в прошлом месяце пыталась его охмурить, так он её уволил.
— Ничего себе, — замечаю, радуясь про себя, что на меня не начали вываливать подробности того, как Владислав Павлович, пользуясь служебным положением, поимел всех сотрудниц, включая пожилую уборщицу.
— Ага, он у нас крепкий орешек, но…
Это “но”, сказанное каким-то другим тоном, настораживает.
— Но сейчас он разводится! — практически шепчет. — Может, более ласковым станет?
Ага, только не с тобой, лохудра белобрысая.
Так, Наташу из списка вероятных подруг смело вычёркиваем. Размашисто так, с удовольствием вычёркиваем, ибо нечего тут слюни пускать.
— Ладно, тебе работать надо, нарабатывать очки, — хихикнув, говорит Наташа, но не уходит, а замирает столбом рядом, чуть ли не дышит. И уже совершенно другим голосом: — Здравствуйте!
Чёрт, чёрт!
Усиленно принимаюсь за работу, потому что шестым чувством понимаю, что так бодро Наташа здоровается с Владом. Но одна из книг выпадает из рук, и я резво присаживаюсь, благодаря Вселенную за свою внезапную неуклюжесть.