Выбрать главу

И пусть для волнения нет ни единой предпосылки, но так хорошо не может быть постоянно. Я не дурочка и очень хорошо знаю, что радужное счастье не длится вечно, ибо жизнь — не кино и не книжки, тут всё намного сложнее. И непредсказуемее. Но пока что у нас есть совместные рассветы, завтраки и ужины, редкие прогулки, если не сильно устаём, деликатная вежливость в рамках работы, поцелуи тайком: эти мелочи наполняют наши дни, и я растекаюсь медовой лужицей.

И каждый день я говорю себе, что даже если всё сломается, рухнет, растворится в тумане сырых рассветов, у меня останется это счастье, что распирает сердце, заставляя его биться быстрее. Память никто не сможет у меня отнять, а помнить лучше всего о хорошем, а иначе недолго провести жизнь, мучая себя злостью и ненавистью.

Я ни с кем не делюсь своим счастьем, эгоистично считая, что оно принадлежит только мне. Лена, занятая своей личной жизнью, звонит нечасто, а если и общаемся, то всё больше об Игоре. Данилова вот точно не из тех, кто будет хранить детали в секрете — ни в одном месте вода не держится. Зато её словоохотливость избавляет от необходимости расплёскивать свою радость или врать. И это ведь плюс.

На работу ездим по отдельности, и это целиком и полностью моя инициатива. Работая в “Книгомании” уже три недели, быстро поняла, каким пристальным вниманием награждают Влада. Особенно после того, как прошёл слух о его разводе. Сотрудницы за смену находят сотни очень важных поводов, чтобы случайно показаться ему на глаза. И хоть он держится со всеми, даже со мной, холодно и отстранённо, не давая шанса никому из них, девочки пытаются. Ну, в добрый путь, я уже даже не ревную. Забавно очень смотреть на их попытки, зная, что ночью он будет любить меня, нашёптывая пошлости и нежности, заставляя взлетать настолько высоко, что не вздохнуть без его помощи.

Как я не пыталась узнать, каким образом сотрудники пронюхали о скором разводе Влада, толку никакого: все знают, все уверены, многие надеятся, а откуда информация — никто не говорит. Ну и ладно, главное, чтобы о нашем романе никто не пронюхал, иначе у самого Влада могут быть крупные неприятности. Не думаю, что человеку в его должности, ответственного материально, можно позволить себе иметь роман с подчинённой.

В общем, шифруемся, как можем, и пока, вроде бы, хвала небесам, всё получается. Но долго ли? Загадка.

— Какие планы на сегодня? — спрашивает Влад, а я сладко жмурюсь, пряча улыбку в чашке утреннего кофе. — У нас всё-таки впервые за три недели общий выходной.

— Можно поехать погулять или…

— … в “Леваду” проехаться, на лошади покататься, — заканчивает за меня мысль, так точно угадав желание. Он всегда угадывает, всегда знает, что нужно сделать или сказать, чтобы заставить меня чувствовать себя самой счастливой.

Мы не говорим о любви. Но разве она проявляется в словах? Можно тысячу раз на дню сказать о чувствах, признаться в них, спеть красивую песню и подарить цветочек, а за спиной крутить романы и говорить гадости. Нет уж, лучше уж вообще молчать, каждый день доказывая друг другу, что всё это не просто так. Что всё это надолго.

Влад сидит напротив, а из одежды на нём только белоснежное полотенце, обмотанное вокруг бёдер. Капли воды после душа усеивают золотистую кожу, а я любуюсь рельефом мышц, и думаю о всякой радужной ерунде. Обрывки мыслей, тепло эмоций и радость текущего момента — это ли не счастье? Простое и понятное.

Вдруг телефонный звонок нарушает ленивый ход мыслей, а я напрягаюсь, потому что отлично знаю эту мелодию. Она стоит у меня на единственного абонента. По идее, самого близкого человека, а на поверку… ох, всё сложно.

Ладони мгновенно влажнеют, а на лбу выступает испарина. Смотрю на Влада, стоящего сейчас у подоконника и выпускающего струйки дыма в открытое окно. Снова курит, здоровье гробит… так, о чём это я? Телефон. Чёрт, да, нужно трубку взять.

— Аня, кто там такой беспокойный? — интересуется Влад, а я не знаю, как объяснить, почему панически боюсь снять трубку.

— Это мама, — пищу, потому что голос не слушается. Совершенно.

— Хочешь, я отвечу? — улыбается, а взгляд серьёзный, изучающий. — Ты как-то побледнела…