– Мам, а ты тоже в прятки играешь? – из ниоткуда выпрыгивает Анфиска.
Да как они это делают, господибожемой???
– Нет, я… – пытаюсь успокоить трепыхающееся словно в предсмертных конвульсиях испуганное сердечко. – Да. Играю! А вместе прятаться нельзя. Ты здесь оставайся, а я другое место поищу! – поправляю дочери сползающую с ушей шапку и кидаюсь по колено в сугроб по не протоптанной дорожке к следующей елке.
Я смогу это сделать, смогу.
– А я маму только что видела, – тут же раздается сзади голос Анфисы. – Она там! – сдает меня с потрохами всей шайке-лейке.
Бежать. Срочно!
Снег набивается в невысокие сапоги, облепляет штаны, утяжеляя шаги, но я все же не сдаюсь. Одна елка, вторая.
– Туки-туки мама! – громко раздается сзади.
Вот бы волки прямо сейчас выскочили и утащили меня в лес.
– Мамы нет! – почти слезно кричу в ответ, не теряя надежды оторваться.
Боже, где же эти святые люди, которые обещали мне помочь с детьми? Где этот любвеобильный жук, виновный во всем этом многоматеринстве?!
Где мой подарок, скот?
Ты же обещал мне сосны, белочек и покой!
За очередной лохматой елкой я окончательно выбиваюсь из сил и устало опускаюсь в сугроб. Все, я больше не могу. Разрыдаюсь прямо сейчас, прямо в эту початую бутылку шампанского. Подавлюсь мандаринкой и посмотрим, как они проживут без меня!
– С вами все в порядке?
Погруженная в свои мысли, я не заметила, как меня все же нашли. Я резко задираю голову, чтобы посмотреть на невольную собеседницу, задеваю макушкой одну из пушистых веток и на меня обрушивается огромный сугроб снега. Прямо с этой злополучной елки! Снег засыпается за шиворот, облепляет лицо, и укрывает меня по пояс.
– Нет, – почти плача шепчу я. – Я не в порядке.
Пытаюсь варежкой смахнуть с лица снег, вместе со скупой женской слезой. Не знали, что такие бывают? Попробуйте побегать по лесу от детей и утонуть в сугробе в канун нового года!
– Давайте помогу, – присоединяется к моим старательным попыткам выкопать себя незнакомая девушка. – Я видела, как вы бежали. Вас кто-то преследует?
– Да. Дети.
Говорю это самым серьезным тоном, но девушка отчего-то заливается звонким смехом. Я наконец разлепляю глаза и с удивлением смотрю на свою невольную собеседницу.
– Со мной такое тоже бывало! – объясняет она, глядя на меня с улыбкой.
Такая молоденькая и знает, какого это, бегать от стаи детей? Сомнительно. На вид ей не больше двадцати.
– Поверьте, – видя мое скептическое выражение лица, добавляет она. – Как-то раз мне пришлось прятаться в шкафу сорок минут, пока праздник закончится, чтобы скрыться от острых зубов трехлеток.
– Знакомо, – вздыхаю я.
– Вы тоже аниматор?
– Нет, я – мать троих погодок, – вздыхаю и прикладываюсь к горлышку все еще зажатой в руке бутылки с игристым.
– Сочувствую, – с искренней поддержкой в глазах говорит она мне.
– Хочешь? – предлагаю разделить со мной праздник пузырьков в животе.
– Давай…те, – кивает она.
– Сидя в одном сугробе можно и на ты, – отмахиваюсь я. Подумаешь разница в пятнашку лет. Я в душе все еще озорная юная девчонка. Если детей рядом не видно.
Девчонка отпивает пару смачных глотков и жмурится от пузырьков, ударивших в мозг. Такая милота.
– Ма-а-ам, – раздается совсем близко, но еще вне зоны видимости.
– О, боги, – выдыхаю отчаянно.
Они нашли меня. Настигли.
Тянусь к елке, хватаюсь за ближайшую ветку и начинаю истерично ее трясти. Хочу быть сугробом, быстрее, быстрее! Но снега, как назло, на полноценную лавину уже не хватает и нас с неожиданной собутыльницей только слегка припорашивает сверху.
Девчонка поднимается на ноги, стряхивая с себя снежочек, передает мне бутылку и, подмигнув, выглядывает из-за елки.
– Трое белокурых ангелочков? – спрашивает у меня.
– Ага, «ангелочков», – фыркаю я, пытаясь найти в себе силы, чтобы снова бежать. – У тебя плаща-невидимки не завалялось случайно?
– Нет, но я, кажется, только что видела Деда Мороза! – громко говорит она. – О! Он идет вон к тому домику! – тычет пальцем в направлении, откуда я недавно бежала, роняя тапки и надежду на светлое будущее. – Это что, и Снегурочка с ним? – внимательно всматривается в горизонт. – Не может быть!
И такой шок на лице этой юной проказницы, что я и сама чуть ли не верю в эти россказни.
За спиной – то есть елкой – слышится оживленная возня, писки радости и громкий хруст снега. Я осторожно выглядываю из-за лохматой ветки и вижу три быстро улепетывающих зайчика. Это новогоднее чудо!