Артур, неожиданно растеряв всю серьезность, стартует с места и бросается к нам.
– Четвертый! – кинув пакеты на стол, смеется он.
Обожаю его смех. Это столь редкое явление, что наверняка можно встретить на страницах Красной книги.
Я громко смеюсь в такт ему, Артур подхватывает меня на руки и сажает на стол.
– Посиди-ка пока тут, организатор веселья. А мы с детьми принесем вещи.
– Э, я тоже хочу сидеть на столе, а не носить вещи! – по-детски возмущается Поля.
Артур резко кидается к ней, за секунду обогнув стол, и, под звонкий девичий смех, усаживает дочь рядом со мной.
– Не шевелиться! Ничего не трогать! – шутливо-строго приказывает нам глава семейства.
Знает, что мы за секунду способны сотворить хаос. Так что он привык организовывать нас.
– Кирюха, пошли, нас ждет мужская работенка, – кивает сыну.
Кир, преисполненный важности, идет за отцом.
– Пуа – букашка! – бросает он по пути мопсу. Но тот даже ухом не ведет. Если кто-то не произносит слово «гулять» или «есть», внимания не достоин.
Мы с Полинкой, сидя на столе, болтаем ногами и роемся в пакетах. Где там наши мандарины?
– Ну что, погадаем? – зажимаю в руке ярко-оранжевый фрукт. – Лови! – подбрасываю его вверх, Поля ловит.
Достаю себе такой же.
– Так-с, желание.
Закрываю глаза, сжимая в руке мандарин, и долго-долго думаю, что же загадать. У меня решительно все есть. Даже как-то неловко. Разве что…
– Какое у тебя длинное желание! – смеется Полина, когда я открываю глаза.
Она уже очистила свою мандаринку и пересчитывает дольки.
– Нечетное. Блин! – расстраивается она. – Я хотела попробовать шампанское.
– Нашла, что загадывать, – усмехаюсь я, очищая свою мандаринку. – Я тебе и так налью. Чуть-чуть! – сразу предупреждаю. – Сбудется, не сбудется, сбудется, не сбудется, – пересчитываю свои дольки, гадая, как на ромашке. – Сбудется! – радостно улыбаюсь я.
Надеюсь. Хочу слышать смех мужа чаще, а хмурые брови видеть реже.
– Ты – лучшая, мам! – кидается на меня с обнимашками дочь.
– Кто тут без нас начал праздновать? – возвращается Артур с вещами.
– Мы только гадаем, – отправляю мандарин в рот. – Вы же, скептики, в таком не участвуете, – улыбаюсь мужу.
– Как это, не участвую? А блин кто своим лицом ловил?
– Это было восемь лет назад! – хохочу я.
– Мне хватило, – усмехается порочный Дьявол. – Раз и навсегда.
Подходит ко мне и оставляет мимолетный поцелуй на губах.
– Фе, – спрыгивает со стола Полинка. – Я пошла, вещи разберу. Чур моя самая большая комната! – кричит уже у лестницы.
– Нет, моя! – перекрикивает ее Кир и бросается следом.
– А теперь можешь поблагодарить меня за тот блин как следует, – хватаю Артура за лацканы пальто и притягиваю к себе.
Он не сопротивляется. Податливый мужчина.
Почти все время упрямо сжатые губы, соединяясь с моими, становятся ненасытными. Горячая лава стекает с них прямо мне в грудную клетку. Жар опаляет все до кончиков пальцев. И если б не дети…
– Дети, – напоминает Артур, когда я уже обхватила его торс коленями.
– На мне новый комплект от «Ма Ви», – шепчу соблазнительно, снова впиваясь в свой любимый порочный рот.
Мы танцуем. Пока только языками, губами и пальцами по коже, но это мой любимый вид танца. Где Дьявол поглощает мою душу, снова и снова, а я ему бесстыдно позволяю. Кто б знал, что спустя столько лет, все будет еще жарче. Наверное, нас подогревает нехватка места и времени для двоих. Все украдкой, все тайком…
– Может, провернем нашу старую добрую традицию с переводом стрелок на пару часиков назад, чтобы раньше оказаться в постели? – интересуется Артур, забираясь горячими пальцами под мой свитер.
Тонкое дорогое кружево уже заждалось его рук.
– Боюсь, Полина слишком взрослая, чтобы так ее провести.
– Отберем у нее телефон и… – а пальцы все выше и выше.
– Или споим ее шампанским, – не унимаюсь я.
– Только через мой труп, – муж добирается до моей груди и снова впивается горячим поцелуем в мой рот.
Ах. Кажется, без трупа сегодня никак.
***
– Мы гулять с Пуа! – кричу вглубь дома, надеясь, что кто-нибудь из мужичков слышит.
Мопс крутится у ног, радостно похрюкивая.
– Не могу найти ошейник, – разводит руками Полина. – Весь багажник обыскала.
– Ничего, он умный мальчик, правда, Пуашечка? – опускаюсь на корточки, чтобы потрепать любимую слюнявую морду. – Никуда от хозяек не убежишь?
Его косые глазки смотрят настолько преданно, что я ни секунды не сомневаюсь: не убежит.