Выйдя из столовой, Алеся Мышкина направилась на этаж мальчиков с твёрдым намерением поговорить с Черепановым, но, как только она поднялась на третий этаж, в коридоре появился Кирилл Константинович Кетыш.
- Мышкина, что ты тут делаешь? Правила запрещают девицам подниматься сюда.
- Я конспект у Сычёва забрать, - соврала Алеся.
Кирилл Константинович придирчиво осмотрел Лесю и потребовал:
- Иди за мной.
Мышкина, тяжело вздохнув, последовала за воспитателем, полагая, что он вернёт ее на второй этаж. Однако Кирилл Константинович, не дойдя до лестницы, завернул в конце длинного коридора налево, прошёл маленький коридор и распахнул перед Алесей дверь своей комнаты.
- Проходи.
Леся была абсолютно уверена, что нахождение студенток в комнате воспитателя-мужчины правилами запрещено так же, как и нахождение девушек на этаже парней, но спорить не стала и вошла вслед за Кетышем в его комнату.
Глава 29
История из прошлого
Оказавшись в комнате Кирилла Константиновича, Мышкина осмотрелась.
- У Вас всё по-другому расставлено. И трюмо нет, - прокомментировала она.
Кетыш, искавший что-то в ящике письменного стола, обернулся:
- Я не особо силён в бытовом уюте. Привык к казарме. Жена пыталась меня переделать, но не вышло.
Леся робко подошла к столу. Воспитатель положил на стол чёрную папку, которую вытащил из нижнего ящика стола.
- Присядь, Алеся. Я хочу тебе кое-что показать, - с этими словами он открыл папку, достал из неё старый тетрадный листок и потянул Лесе. - Узнаёшь стихотворение?
- Без креста я не та, а вокруг пустота…, - прочитала Алеся первую строчку, написанную размашистым почерком, и кивнула. - Я знаю это стихотворение.
- У меня был брат. Никита. Он учился в этом интернате двенадцать лет назад. Теперь уже почти тринадцать лет назад. Я тогда служил во Французском легионе. Родители наши погибли в автокатастрофе. Случилось это в декабре. Брату нужно было окончить одиннадцатый класс. У меня контракт. Родственников нет. Решили, что Никита отправится в интернат, получит аттестат и будет поступать в военную академию. Он поступил, проучился почти год, а потом, в мае, свёл счёты с жизнью через повешение прямо в академии. Когда я приехал на похороны, мне отдали личные вещи Никиты и рассказали, что в кармане брюк криминалисты при досмотре нашли листок с вот этим стихотворением. У меня не было времени сразу провести расследование: я должен был вернуться во Францию. Мой контракт закончился только через два года после гибели брата, и я вернулся сюда, в интернат, чтобы задать вопросы о Никите.
- Почему в интернат? - перебила воспитателя Алеся. - Может причины нужно было искать в академии. Скажем, дедовщина.
- Я сам заканчивал эту военную академию. Несколько моих знакомых там работали. Они были уверены, что причина произошедшего крылась вне стен учебного заведения.
Кирилл Константинович замолчал.
- Что Вам удалось узнать здесь, в интернате? - вернула его к реальности Алеся.
- Я узнал интересную историю. Оказалось, что в то время, когда Никита жил в интернате, здесь пропала девушка, Лика Летышева. Романтическая поэтесса. Я выяснил, что она была увлечена Никитой. И не она одна. Две её подруги тоже оказывали знаки внимания моему брату. Мне удалось разыскать одну из этих подруг, Женю Истрину. Она работала в местной больнице медсестрой.
- Она и сейчас там работает, - вставила Алеся. - Я её видела, когда меня Мария Иосифовна и Лев Семёнович в больницу возили после обморока на физкультуре.
- Надо же: не уехала, а собиралась. Говорила: "Отработаю распределение и уеду," - удивился Кирилл Константинович.
- Вам удалось разговорить Женю? - заинтересовалась Леся.
- Да. Она ответила на мои вопросы, когда узнала, что я брат Никиты.
- И что Истрина сказала? Что случилось с Ликой?
- Она сказала, что Никита убил Лику.
- Никита! - ахнула Мышкина.
- Но это бред, Алеся. Я хорошо знал брата. Он никогда бы не причинил боль девушке. Да и любому, кто слабее него.