Я кладу на стол диктофон, и толкаю необходимую во избежание судебных исков речь. Затем мы приступаем к делу. Спустя два часа мы разработали мировое соглашение, по большей части в пользу Дэвида, которое заставляет Джанессу кипеть от ярости. Последний пункт наших разногласий — это соглашение об опеке. В настоящее время их двухлетний сын Джейкоб, постоянно живет с Дэвидом и видится с Джанессой по выходным. Ну, в те немногие выходные, которые она не отменяет. Я уверена что у нее нет желания быть стесненной постоянным проживанием сына, а Дэвид не имеет намерений держать ее в стороне от Джейкоба. Плевое дело.
Мне следовало быть более проницательной. Джанесса решает воспользоваться этим моментом, чтобы как говорится, воткнув в Дэвида нож с особой жестокостью, причинить как можно больше боли.
— Я подала заявление о полной опеке над Джейки, — мурлычет Джанесса, ее слова сочатся удовольствием. — Я не думаю, что ты, при твоих нескончаемых разъездах, можешь как следует заботиться о нашем сыне.
Она с отрепетированной невинностью распахивает глаза.
О, ради всего...
Я едва ли могу удержаться и не закатить глаза.
— Кроме того, все эти вечеринки, которые вы, бейсболисты, закатываете... наркотики, алкоголь и женщины. Это такое дурное влияние на моего Джейки.
Фу.
Меня тошнит от ее слащавой бредятины.
— Что? — вскочив на ноги кричит Дэвид. — Ты знаешь, что в моей жизни нет ничего подобного!
Черт.
Я хватаю его руку и силой заставляю сесть на место, бросая на него предупреждающий взгляд. Я приподнимаю бровь, молча спрашивая, собирается ли он успокоиться и позволить мне делать мою работу. Я испытываю непреодолимое желание задать хорошую трепку этой шлюхе, но чтобы добиться того же результата есть способы и лучше. Уничтожить ее.
Он молча кивает, и пытаясь успокоиться тяжело дышит. Я вновь смотрю на Джанессу, пронзая ее своим лучшим испепеляющим взглядом. На мгновение она стушевалась, но потом, кажется поняв свою оплошность, расправляет плечи, зловещая улыбка появляется на ее, могу только предположить, накаченных гелем губах.
— У меня, в мою поддержку есть письменные показания нескольких человек твоей команды.
Парни, с которыми она, и я в этом нисколько не сомневаюсь, трахалась.
Несмотря на все мои усилия, гнев начинает просачиваться сквозь мои барьеры. С ложью будет тяжелее справиться, но не невозможно. У меня уже собрана целая папка доказательств, что она — плохая мать. Проблемой будет уберечь малыша от приемной семьи, если эти двое начнут войну, и никто из них не проявит себя ответственным родителем.
Джанесса встает и кладет руки на стол, наклоняясь вперед так, что гелевые шары вместо груди качаются и почти вываливаются из глубокого выреза ее обтягивающего кожаного платья.
— Я хочу половину всего или я сделаю так, что ты никогда не увидишь своего сына снова, Дэвид.
С каждым произнесенным ею словом я продолжаю терять самообладание.
— Он ведь тебе даже не нужен, Джен. — Голос Дэвида охрип, опустошение прошлось по нему, словно наждачная бумага. Еще один приступ гнева пронзает меня, теперь на Дэвида, и не только за то, что своим возбужденным состоянием он дал ей возможность оказать давление, но и за то, что не доверился мне разобраться с этим.
— Ты прав. Я не хочу быть матерью. Но, поскольку я знаю, что Джейкоб для тебя все, и если мне ничего не достанется, то и ты ничего не получишь. Насрать мне, кто его будет воспитывать. Он может отправляться в приемную семью. До тех пор, пока ты будешь несчастен.
Мое терпение лопается, и я вскакиваю со своего места так быстро, что мой стул отлетает назад, врезаясь в стену позади меня.
— Ты, бл*дь издеваешься?! — кричу я. — Твой ребенок не какое-то сраное имущество, которым можно торговать, бессердечная ты тварь!
Я знаю, что далеко зашла.
Я понимаю, что собираю толпу.
Я понимаю, что мне придется за это расплачиваться.
Но я не могу заставить себя не волноваться об этом.
Как может Бог дать женщине, подобной ей, драгоценного ребенка, и забрать другого у того, кто любил и заботился о нем больше, чем о собственной жизни?
Я копирую ее позу, наклоняясь над столом и приближаясь к ее лицу.
— Послушай, Барби. Я прослежу за тем, чтобы ты ничего не получила от этого развода. Ни единого цента. Я также лично удостоверюсь, что ты никогда не увидишь своего сына снова. — Моя интонация меняется, становясь угрожающей, и я чувствую холод в своем пристальном взгляде. — У меня на тебя есть горы компромата, и я похороню тебя. Или ты можешь захлопнуть свои накаченные губы и убраться отсюда со своим помелом, сопливым помощником и с сотней тысяч долларов из денег Дэвида.