Я бы и правда наорал на Илону, но слова застревают в горле. Шок, ужас и возмущение сковывают меня колючей проволокой. В груди загорается ярость, меня начинает трясти.
- Я не хочу быть одной из тех девушек, которых ты бросишь и забудешь, Серёж, - печально улыбается. - Мы давно знакомы, и я слишком долго ждала, когда ты обратишь на меня внимание.
Я приваливаюсь к стене и больно бьюсь о нее затылком. Закрываю глаза ладонью, тру их. Это правда, мы с Илоной давно знаем друг друга. Она долго работала медсестрой у нас в больнице. Илона не скрывала своей симпатии ко мне, я тоже отмечал ее красивую внешность и стройную фигуру. Но у меня есть железное правило: не заводить интрижки на работе. Поэтому я игнорировал знаки внимания Илоны. А чуть больше пары месяцев назад она уволилась. Перешла из нашей больницы в частную клинику. Вот тогда я и ответил Илоне взаимностью. Но всё равно ничего ей не обещал.
Ни-че-го.
- Как ты посмела?
Мой голос звучит хрипло, а сам я чувствую себя так, будто конец света наступил.
- У меня давно к тебе чувства, Серёж, - на ее глазах выступают слезы. Играет роль? Или вправду плачет? - Я уволилась из-за тебя, чтобы появился шанс на отношения. Ты же не заводишь романов на работе. Я понимаю, ты сейчас зол на меня. Может, даже ненавидишь меня. Но у нас будет ребёнок, Серёж. Этого уже не изменить. Если не веришь, что беременна от тебя, давай сделаем тест ДНК на определение отцовства. Мне скрывать нечего. Я честно говорю все, как есть: я тебя люблю, я специально от тебя забеременела, я хочу с тобой семью.
Я слышу, как захлопывается крышка моего гроба. Иначе все это не назовёшь. Ещё полчаса назад я испытывал к Илоне симпатию и даже тягу как к сексуальной девушке. Сейчас единственная эмоция, которую она во мне вызывает, - это ненависть.
- Серёж, давай прямо сейчас поедем к врачу, сделаем УЗИ, и ты сам во всем убедишься. Сомневаешься в отцовстве - давай делать анализ ДНК.
- Да, - решительно отвечаю. - Я хочу и УЗИ, и анализ ДНК. Потому что у нас были свободные отношения, и ты с кем угодно могла спать за моей спиной.
Илона печально улыбается.
- Это у тебя по отношению ко мне были свободные отношения. А у меня по отношению к тебе очень даже серьёзные. У меня давно к тебе чувства. Ты ведь сам знаешь.
У меня нет цензурных слов. Я хочу придушить эту стерву. Удивительно, как по щелчку пальцев симпатия к человеку может превратиться в презрение, отвращение и ненависть в одном флаконе. А это именно то, что я теперь испытываю к Илоне.
- Ты не имела никакого права, - цежу сквозь плотно сжатую челюсть.
- Это все лирика, Серёж. А факт есть факт: я беременна от тебя. Срок шесть недель. Я поздно сделала тест. Не думала, что забеременею так быстро и с одного проколотого презерватива, поэтому не придала внимания задержке. Но когда задержка сильно затянулась, я сделала тест. Могу показать, он у меня с собой. А лучше поехали делать узи и анализ ДНК, раз не веришь.
Мне хочется побиться башкой об стену. Что я, собственно, и делаю. Стукаюсь несколько раз затылком.
- Чего ты хотела этим добиться?
- Я хочу с тобой семью.
Хмыкаю. Потом начинаю тихо смеяться. Смех медленно перерастает в истерический. Отсмеявшись под недоуменный взгляд Илоны, мрачно отвечаю:
- Ну тогда у меня для тебя плохие новости.
Глава 26. Первый ребёнок
Сергей
Илону пугают мои слова.
- Какие ещё плохие новости? - хлопает длинными ресницами.
- Я не собираюсь заводить семью. Она мне не нужна. Мне хорошо одному.
Илона облегченно выдыхает. Видимо, мои слова не стали для нее плохими новостями.
- Ну, милый мой, все имеет свойство меняться. Я знаю, что ты холостяк до мозга костей, но теперь обстоятельства изменились. У нас будет ребёнок.
- И что?
- Как это и что? Ребёнок - это серьёзно. Он должен расти в полной семье.
Безразлично пожимаю плечами.
- Я так не считаю. Сделаем тест ДНК. Если он покажет, что ребёнок мой, буду платить алименты. Что я должен, а что я не должен, определяет государство, а не ты, Илона. И государство уже определило: я должен платить алименты в размере 25 процентов от своей зарплаты. Это ты от меня и получишь, если ребёнок окажется моим. Остальное - твои проблемы.
Илона стремительно бледнеет. Хватается рукой за стол, вонзает в дерево длинные ногти.
- Нет, Серёжа, так не пойдет, - качает головой. - Ты тоже несёшь ответственность за нашего ребёнка. Его надо растить, воспитывать, учить. Откупиться от меня деньгами не получится.
- Да неужели? - выгибаю бровь. - И что ты мне сделаешь?