- Илона, давай прекратим этот детский сад. Я не женюсь на тебе, пойми ты это. У тебя не получится ни манипулировать мной, ни на жалость мне давить. Не буду я создавать с тобой семью. Точка.
- Но ведь у нас ребёнок….
- Я готов признать ребёнка, видеться с ним по мере своих возможностей и платить алименты. Больше тебе не на что рассчитывать. Пойми ты это наконец. Хватит. Перестань.
- Почему она? - спрашивает, продолжая плакать. - Ну что в ней?
Хотел бы я сам знать, почему Таня. Почему спустя столько лет, снова Таня. Я ведь разлюбил ее после школы. Спокойно с ней дружил, спокойно смотрел на нее с Захаром. Радовался, когда они решили пожениться.
Почему Таня?
Потому что у нее звонкий искристый смех, согревающий душу. Потому что у нее глаза - два озера. Потому что у нее кожа - нежный бархат. Потому что у неё улыбка - луч солнца в хмуром дне.
Потому что на самом деле я не переставал ее любить. Просто спрятал глубоко свою неразделенную любовь и не давал ей вырваться наружу. Но стоило один раз коснуться Тани, один раз поцеловать, как любовь к ней вновь проросла в моем сердце, пустив корни.
Глава 37. Время с ребёнком
Татьяна
Короткая встреча с Илоной выжимает из меня все соки. Но я больше не плачу. Тупо лежу и пялюсь в одну точку. Умом понимаю: Серёжа не виноват, что Илона сотворила ужасный поступок, а сердцем не могу принять. И хоть Серёжа мне ничего не обещал и не должен, а больно. Его слова о том, что хочет со мной отношений, крутятся в голове. Сердце цепляется за них, как за соломинку, а разум отрезвляет: «Холод и серьёзные отношения? Да быть такого не может».
Звонок мобильного. На экране «Серёжа Холод». Я второй день не отвечаю на его вопросы о моем самочувствии. Вчера меня отвлекла Илона. Сегодня ещё что-то на работе. Выглядит так, как будто прячусь от него, как будто обижена, что глупо.
А ведь и правда обижена…
Вздохнув, принимаю вызов:
- Алло.
- Привет.
Одного этого слова достаточно, чтобы нервы в оголенные провода превратились. В груди закручивается вихрь чувств. Там и трепет от того, что слышу любимый голос, и боль от осознания ужаса ситуации.
- Привет.
- Ты где?
- Дома.
Даже такие простые слова мне удаётся произносить с трудом. Горло будто кошки дерут.
- Тогда открой дверь. Я в подъезде.
Сердце пропускает удар. Подскакиваю на диване.
- Как в подъезде?
- Стою у твоей двери.
Молчу в растерянности, не зная, как реагировать.
- Откроешь? - поторапливает меня.
- Да-да-да, сейчас.
Сбрасываю звонок и поднимаюсь на ноги. Оглядываю комнату, себя в зеркале. Глаза уже не красные, но лицо отёкшее. Трель во входную дверь заставляет меня поспешить. Когда поворачиваю замок, и правда вижу в подъезде Серёжу.
- Привет, - растерянно лепечу и отступаю на пару шагов назад.
- Это тебе и малышу, - протягивает пышный букет пионов.
Где он их достал зимой?!
- Спасибо. А ты по какому-то поводу? И почему не предупредил заранее?
Серёжа снимает верхнюю одежду, разувается. Игнорируя мои вопросы, проходит в ванную, моет руки. Делает все спокойно и не торопясь, пока я за ним наблюдаю. Я не знаю, куда себя деть. Переминаюсь с ноги на ногу, держа в руках увесистый букет. Цветы благоухают, втягиваю носом аромат.
- Так ты по какому-то делу? - не отстаю от Сергея. - А то уже поздно, я хотела лечь отдыхать.
Он закрывает кран и вытирает руки полотенцем.
- Я приехал провести время со своим ребёнком.
- Что? - не сразу понимаю смысл слов.
- Я приехал провести время со своим ребёнком, - повторяет громче.
Мне требуется несколько секунд переварить услышанное.
- Он ещё не родился.
- Ну и что.
Оторопело хлопаю ресницами.
- Почему ты не отвечала на мои сообщения?
- Ээээ, меня что-то отвлекало.
И даже не лгу.
Пока Сергей не задал новый неудобный вопрос, ухожу ставить цветы в вазу. Откуда Холод знает, что я люблю пионы? Я никогда ему не говорила. Или случайно их выбрал? Наверное.
- Каким образом ты собрался проводить время с ребёнком? - спрашиваю, закончив с цветами.
Серёжа берет меня за руку и тянет к дивану. Тело молнией простреливает от прикосновения с Холодом кожа к коже. Плюхаюсь на мягкую поверхность и вжимаюсь в спинку. Не спрашивая разрешения, Серёжа просовывает ладонь мне под кофту и накрывает живот.
Живот Илоны он так же трогает?
Эта некстати пришедшая мысль отравляет во мне все. Грудь болью пронизывает. Понимаю: для Серёжи тот ребёнок - нежеланный. Но ведь он всё равно его ребёнок. И всё равно Серёжа будет его любить.