- Возьми его в рот! - Приказал он. - Ну!
Соня разомкнула губы, поражаясь сама себе. Почему она подчиняется? Что происходит? Почему она так горит?
Не дожидаясь, Моронский сам протолкнул палец Соне в рот.
- Пососи!
Соня втянула его губами, сгорая от стыда и желания, захлёбываясь собственным пульсом.
- Теперь скажи, какая ты на вкус? - проговорил он рядом с ее ухом, снова нырнул пальцем в пульсирующие скользкие складки, выбивая из неё дрожь. - Ну, же!?
- Солёная... - единственное, что смогла сказать Соня. Губы ее пересохли, язык не слушался. Туман в голове окутал остатки разума вязкой пеленой.
Макс покачал головой, вытащил из Сони свой палец, поднес уже к своим губам и всосал его ртом, смакуя. Даже глаза прикрыл вожделенно.
«Боже, что он делает?! Как стыдно... и невозможно горячо!»
- Ты невероятно вкусная, Соня. Терпкая и пряная. Как дорогое вино.
Моронский ослабил захват Сониных запястий. Наконец, совсем отпустил ее руки. Чуть отстранился, дав ей вздохнуть. Провёл обеими руками по груди через ткань рубашки, немного задержавшись большими пальцами на сосках. Мягко поцеловал в губы. Совсем без напора. Почти невесомо.
- Спокойной ночи, Соня. - прошептал Макс, отступил назад и, нащупав дверь, вышел прочь из квартиры.
Соня стояла пригвожденной к стене ее прихожей, не в силах пошевелиться, тяжело дыша и вздрагивая. Моронский исчез так же внезапно, как и появился. Оставил медленно догорать в огне стыда и дикого желания. Такого сильного, что хотелось хныкать от досады...
Придя в себя, девушка кое-как нашла в себе силы оттолкнуться от стены и на ватных ногах подошла к двери, чтобы закрыть ее на замок.
- Соня! - вспыхнул верхний свет. В коридоре возникла сонная Вера Александровна и с беспокойством смотрела на дочь. - Что случилось, ты почему не спишь?
- Все в порядке, мама - просипела Соня, - просто показалось...
***
Моронский знал, что оставил Соню в состоянии дикой фрустрации. Потому что сам находился точно в такой же. Это когда вот-вот, но нет...
Но ничего, пусть она тоже узнает, каково это - не получать то, что хочешь.
Подходя к машине, он похлопал себя по карманам брюк. В одном все так же лежали скомканные Сонины трусы. В заднем он нащупал пару квадратиков фольги.
- Давай обратно в клуб - распорядился Макс, надевая маску.
Это, конечно, будет совсем не то. Совсем! Но лучше, чем ничего.
Глава 13
Try a little kindness baby
Show a little empathy
When my eyes are filled with blindness
Try a little sympathy with me
Careful of the things you say with me
If you wanna have your way with me
Whisper in my ear real low but,
Spare Me The Sorrow...
Spare Me The Sorrow...
(Give me love and you'll never be sorry, I'd rather be alone than lonely)
(There's a price to pay for freedom, I wanna know if you are for me)
Alannah Myles “Give me love”
Вот уже три дня у Сони было стойкое ощущение, что ее преследуют. Преследуют запахи, звуки и образы. Трио: мята, табак и парфюм. Стоило только Сониному носу уловить это сочетание, или воскресить его в памяти, как она зависала над простейшими задачами, такими, как умыться, почистить зубы, расчесать волосы, помыть посуду, поесть, наконец. Она надолго замирала, глядя куда-то перед собой в пустоту и густо краснела.
Не помогал даже народный женский способ отвлечения от навязчивых мыслей - тотальная уборка жилища. Все валилось из рук.
Да и на сон особо надежды не было. Он стал поверхностным, тревожным, наполненным одним и тем же кошмаром - темным и небритым. Каждую ночь она просыпалась в горячке, вставала, шла на кухню, жадно пила там воду. Потом долго смотрела на себя в зеркало в ванной и изучала своё пылающее лицо.
Музыку вообще не воспринимала ни в каком виде. Даже рингтон на телефоне раздражал. И особенно песни. Особенно, в которых про чувства. Ни одну композицию в плеере или на радио дослушать не могла. Раньше никогда в слова не вслушивалась. А теперь они сами настырно лезли в голову.
И всюду мерещился Моронский. Она чувствовала его обжигающее дыхание возле своей шеи, его губы на своих губах, его язык у неё во рту. И горячие его руки везде.
И в голове сутки напролёт красной табличкой маячили два вечных русских вопроса: «что делать?» и «кто виноват!»
Она подолгу выбирала, что надеть. Перетряхивала весь гардероб, вываливала на кровать и пол своей комнаты ворох тряпья, и все не нравилось.
В четверг нужно было ехать на встречу с заказчиком. Осталось всего полчаса, а она бегала по дому в одних трусах и с полотенцем на мокрой голове.
В итоге натянула на голое тело простую белую футболку и джинсы скинни. Еще влажные волосы собрала в высокий хвост. Сунула ноги в кроссовки и понеслась.