Девушки, на которых одежды было чуть больше, танцевали недалеко от столиков и на свободном пространстве зала. Туда-сюда сновали официанты с подносами. Из этого же зала, с разных его сторон, вели две винтовые лестницы. Соня подняла голову и увидела, что наверху есть ещё помещения. Видимо, там и находилась приватная зона.
Музыка обволакивала сознание, успокаивала, и Соня, невольно, подчинилась ей, начала танцевать. Долго кружилась и крутила бёдрами, растворяясь в мелодии и ритме странной, завораживающей композиции. И это было необычно, поскольку получать удовольствие от происходящего она не собиралась.
Она даже немного расстроилась, когда ее прервали...
- Максим Андреевич просил проводить вас... - громко сказал подошедший незнакомец в маске. - Пойдёмте за мной.
Они поднялись на второй уровень по одной из винтовых лестниц, переходящей в коридор между приватных шатров. Проходя мимо них, Соня не смогла удержаться, чтобы не заглянуть в тот, у которого были не до конца сдвинуты тяжёлые, цветные, как ковры, портьеры. Внутри шатра, согнувшись почти пополам, стояла брюнетка с идеальной фигурой. Руками она держалась за спинку дивана. Подол её платья сзади был задран до самой поясницы, обнажая ягодицы и бедра, между которых вгонял свой член стоящий за ней мужчина в костюме. Двое других мужчин сидели на соседнем диване и расслаблено наблюдали.
Туфли потяжелели килограмм на двадцать. Стало трудно передвигать ногами и Соня замедлилась. Жгучая волна окатила ее снизу вверх. Спина под платьем стала влажной. Впрочем, не только спина...
«Куда ты идёшь?» - крикнул ее первый внутренний голос.
«Беги, пока не поздно!» - умолял второй.
«Мама дорогая, куда я пришла? И зачем?» - Соня уже не понимала, как она вообще из дома вышла? О чем думала? Дура!
Но назад дороги уже не было.
Её провожатый остановился у дальнего шатра, самого большого, чинно поклонился, отодвигая край портьеры, и сделал приглашающий жест.
В красных сумерках комнаты, на диване, сидел мужчина в маске. Он сидел, не двигаясь, раскинув руки по сторонам спинки дивана и от правой его кисти поднималась тонкая струйка дыма.
Он расслаблен. Он, как будто, под кайфом.
Мужчина похлопал пару раз ладонью по дивану, приглашая девушку сесть. Только сейчас Соня учуяла, что пахнет марихуаной. С трудом согнула заржавевшие колени и упала чуть на расстоянии.
Мотнув головой, он повелительно поманил пальцем, дескать, ближе, давай, двигайся, но она не шелохнулась. Макс поднёс к губам сигарету и сильно затянулся.
Внезапно резко метнулся на неё, прижав к спинке дивана. Навис сверху, схватив ее за подбородок и сжал пальцами, вынуждая открыть рот. В ту же секунду Соне в лёгкие ударила волна смолянистого дыма.
- Дыши, дыши - напутствовал он. - Сейчас ещё разок. Тебе понравится.
Он снова сильно вобрал в себя дым из сигареты и выдул его Соне в рот. Она закашлялась.
В голове что-то стукнуло, веки стали тяжелыми, а мышцы расслабились. Отпустило напряжение, мучившее ее уже несколько дней. Только томление внизу живота усилилось. И музыка зазвучала ярче.
- Извини, тут такие правила. Само название клуба говорит за себя, - проговорил Моронский с усмешкой, опять затянулся и напоил своим дурманом Соню.
Музыка окончательно растворилась в ней. И Соня расслабилась. Сомнения улетучились, растворились в красном сумраке. Всё, вдруг, стало таким понятным, правильным, естественным. Даже знакомый огонь, полыхнувший из глазниц маски, больше не пугал, а манил... покориться.
Сдаться.
Встать на колени.
В конце концов, зачем она здесь?
Подстрекаемая этим желанием, Соня уперлась ладошками в каменную грудь Моронского. Он расценил это по-своему и попытался вжать ее обратно в мягкую кожу дивана.
- Не останавливай меня, я собираюсь сделать то, зачем пришла, - заявила Соня, заторможенно ворочая языком.
В груди жгло. В ушах шумело. Между ног полыхало.
Она облизала губы, повторила попытку отстранить Макса и поменяться с ним местами. На этот раз он препятствовать не стал - откатился в сторону, откинулся на спинку дивана, распластался, с интересом ожидая ее дальнейших действий.
Соня уже не была собой. Сознание словно покинуло ее вместе с занудными голосами совести. В комнате, один на один с мужчиной, который пугал и привлекал с одинаковой силой, находилась теперь лишь ее оболочка. Красивая, гибкая, податливая, но чужая. Это было всего лишь тело. И сейчас оно Соне не принадлежало!