- Ты почему сбежала? - раздалось слева, как гром.
Соня сильно укусила себя за нижнюю губу. Почему она сбежала? Объяснить это все равно, что пережить ту пятницу заново.
- Перестань грызть губы и отвечай! - жестко приказал Моронский и Соню зазнобило. - Я жду, Орлова! Правду!
- Правду? - переспросила нервно и тяжело сглотнула. - Стыдно... мне стыдно стало... чуть не сгорела, Моронский. Со стыда...
Последние слова обиженно выплюнула, едва сдерживая подступающие слёзы.
Повисла тяжёлая пауза. Левый висок горел под его пристальным взглядом, сдуревшее сердце отчаянно долбилось в рёбра.
- Сядь на заднее сидение - хрипло проговорил он.
- Ты сказал, что хочешь только поговорить... - Соня опять мучительно сглотнула.
Макс протянул руку, обхватил Сонин подбородок и заставил ее повернуть голову.
- Я буду говорить, ты будешь слушать! - вкрадчиво проговорил он тоном, от которого позвоночник сковало льдом.
Соня не могла заставить себя пошевелиться.
- Блять! - Моронский с силой ударил кулаками по рулю и Соня вздрогнула и снова вся сжалась, - Почему я должен все делать сам?!
Вышел из машины, подошёл к Сониной двери, открыл, сграбастал ее и стянул вниз, словно тряпочную. Затем открыл дверь сзади, и буквально втолкнул девушку в салон, смачно шлёпнув ее по заднице. Следом запрыгнул сам.
Соня в страхе вжалась в сидение, отодвинувшись от мужчины на максимально возможное расстояние. Ягодицу жгло. А трусы уже выжимать можно было.
«Боже, нет, пусть это не то, о чем она думает! Он же не сделает ЭТО прямо здесь. В машине. А как же слово, которое он давал? Она же должна отдаться сама?!»
В панике она наблюдала, как Моронский стягивает с себя белую футболку. Одержимый и жутко раздражённый!
Соня не могла отвести взгляда от мощной, поросшей чёрными волосками груди с бусинками смуглых сосков, от капелек пота, проступивших на коже. От сильных рук, перетянутых жгутами вен. От татуировок. От каменного пресса. От чёрной дорожки, убегающей куда-то за пояс его брюк.
Бооожеее!
- Орлова. - прорычал он сквозь сжатые зубы. - Я сейчас пиздец какой злой! Я не шучу! Поэтому, ты слушаешь молча. Я говорю! Одно твоё неосторожное движение и ты попала!
Он опустил свои лапы ей на бёдра, впился стальными пальцами, подтянул ее зад к себе ближе, отчего кожа сидения жалобно скрипнула под Соней. Развёл своими коленями ее бёдра. Платье Сонино задралось наверх, открывая Моронскому узкую белую полоску тонкого кружева стрингов.
- Я не люблю быть в долгу! - сказал он и накрыл ее рот своим.
Рука его поползла вниз, добралась до Сониной промежности, пальцы проворно подцепили край ее трусов и потянули вниз.
Соня протестующе дёрнулась. Но сделать больше ничего не смогла - он сжал в кулаке свободной руки ее волосы на затылке, лишая возможности сопротивляться.
- Стыдно?! - рыкнул он ей в нижнюю губу и больно куснул.
Макс опять потянул вниз кружево. Затем резко выдернул из-под Сониной головы вторую кисть, крепко ухватился уже обеими руками за края ее трусов и рванул в стороны. Соня тихо всхлипнула.
- А сейчас? Стыдно?
Она заскулила и спрятала пылающее лицо в ладошках. Господи! Конечно стыдно! Он же видит ее ТАМ всю раскрытую, мокрую...
- Я запрещаю тебе стесняться меня! Слышишь? Не смей!
Соню скрутило первобытным ужасом, поскольку хватило и примитивных настроек разума, чтобы с предельной четкостью понять намерения этого извращенца! Она в защитном рефлексе попыталась стиснуть колени, а получилось, что обхватила его бедра, только ещё больше распаляя в нем зверя.
Моронский уже, казалось, не соображал, что делает и говорит.
- Ты думаешь, мне подачки твои нужны? - Макс оскалился где-то возле ее щеки. - Отсосала и свалила?
«Мамочка! Он смотрит прямо ТУДА!»
- Одолжение мне сделала? Или расплатилась? - продолжал рычать Моронский отточенными движениями стягивая то, что осталось от Сониных трусов вниз. - Я со шлюхами так долго не вожусь, Соня! Не разочаровывай меня!
Моронский большим пальцем нащупал Сонин клитор, медленно провёл вверх и вниз, размазывая обильно проступившую влагу по складкам. Соня крупно задрожала и выгнулась.
- Красивая... - вдруг, проговорил он совсем другим тоном, страстным, хриплым, - какая же красивая!
Он подхватил Соню за ягодицы, приподнял ее бёдра вверх и, прежде чем она успела осознать, что комплимент предназначался определенной ее части тела, присосался ртом к ее промежности. Горячий язык его то довольно грубо, то едва касаясь, двигался и вращался, заставляя Соню биться в исступлении. Пальцами он раздвигал ее губы, чтобы проникнуть языком глубже, потом натягивал плоть вверх, бесцеремонно вбирал пульсирующий клитор в рот, слегка посасывая и отпуская. Гладил его и пощипывал. Повторяя все снова и снова. Нырял, то и дело, языком в Соню, чертил им какие-то знаки, проходился им снизу вверх и справа налево, заставляя ее скулить и хрипеть. Но каждый раз, видя что Соню начинает скручивать судорогой, что она поджимает пальцы на ногах, резко отстранялся и легко дул ей в промежность. Давал ей немного прийти в себя и начинал свою пытку снова, с самого начала.