- Ну, ты звони!
- Маме привет! Па?
- Да?
- Ты любишь маму? - Макс не понял сам, как у него вылетел этот вопрос. Ведь, по сути, он знал ответ...
- Я? - удивился голос, - Я ее ненавижу! Всю жизнь меня бесит. Вот сейчас лезет не стой стороны к газонокосилке, наверное хочет, чтобы ей пальцы на ногах отрубило! У неё же их много!
Он так и уснул на диване, в рубашке, в расстегнутых брюках и одном носке...
***
Что делает девушка, решившая раз и навсегда забыть мужчину, разбередившего душу? Правильно! Лезет в Гугл искать его фотки...
Вообще не густо. Пара статей с заголовками типа «Неуловимый холостяк...». Тьфу, пошлость какая шаблонная. К статьям прилагались скупые на детали фотки папарацци. Моронский почти на всех смотрит не в объектив, а куда-то мимо, возможно, на того, кто фотографирует. Отчего лично у Сони создавалось впечатление, что глядит он прямо на неё.
Она захлопнула крышку ноута.
Ну и что с этим со всем делать? Что-то не шибко-то он спешил забываться...
Соня взяла телефон. Открыла контакт «Моронский». Настройки - заблокировать контакт?
Вздохнула. Отмена.
Зашла в приложение с электронными книгами. Открыла «Заводной апельсин», который скачала накануне. Начала читать.
Через сорок минут поняла, что читает абсолютную андеграунд-антиутопическую жесть! Закрыла приложение. Стало всё ещё хуже. Она-то думала, может, книга поможет ей хоть немного разобраться в том, что он за человек. И вообще, что происходит. Но теперь у Сони стало ещё больше вопросов...
Она снова открыла ноут. На экране его фото. Она увеличила. Долго смотрела. А потом откинулась на подушку, закрыла глаза и опустила руку за резинку трусов...
Глава 18
Miles and miles on my own
Брожу в одиночестве долгие мили,
Walk with shame, I follow on
Продолжаю следовать тропой стыда,
A language to find hard to hear
Подбирая слова, которые трудно услышать,
Not to understand, just disappear
Никак не понять, которые просто смолкают.
Could you take my place and stand here?
Не мог бы ты поставить себя на мое место?
I don't think you'll take this pain
Не думаю, что ты стерпишь эту боль,
You'll be on your knees and struggle under the weight
Ты упадешь на колени и будешь бороться с ее тяжестью.
Oh the truth would be a beautiful thing
Было бы замечательно услышать правду.
Oh the truth is a beautiful thing
Правда — прекрасная вещь.
London Grammar “Truth is a beautiful thing”
Две недели... Две недели! Ровно две недели прошло. Всё! Безумную историю с Моронским можно закрывать. Аккуратно сложить в маленькую коробочку, перевязать красивой ленточкой. Или нет. Закрыть на большой амбарный замок и убрать на самую дальную полку кладовой памяти, самый ее тёмный угол, куда никогда не проникает сознание. Ни единый его лучик. А ключ потерять и утопить. И хоть до конца срока их уговора осталось около пяти дней, Соня уже точно знала - это конец. Уже конец. Он оставил её. В покое.
Наконец-то...
Точка.
Да, она не ждала ничего другого. Именно этого она и хотела! Чтобы все стало, как прежде. Спокойно. Ровно. Без потрясений. Без этого невыносимого жара под кожей... без непрошенных снов... без сжимающей грудь боли... без случайных слез...
Больше не нужно будет прятать красные глаза и опухший нос от мамы. Пожар в душе скоро потухнет и все пойдёт своим чередом. Как раньше. Дело-то за малым - нужно просто ЕГО забыть...
Только пока это было совсем не просто.
Из колонки звучала единственная песня, которую Соня могла слушать. Она была на повторе уже раз двухсотый - «Monsters in your head» Kari Kimmel. Нет, она больше не вызывала у неё слез. Они закончились. Только какая-то грусть и нежность осталась. Необъяснимая.
Соня сидела на подоконнике, прижавшись лбом к оконному стеклу и равнодушно смотрела на улицу. Непривычно теплый май сегодня заканчивался, передавая эстафету настоящему лету. Небо розовело в лучах заходящего солнца, облака, как золотая сахарная вата медленно плыли по нему. Завтра, наверное, будет жарко. По-настоящему. Однако, долгожданное лето, которое всегда так вдохновляло Соню, теперь почему-то не радовало. Именно накануне первого летнего дня Соня всегда находилась в приподнятом настроении, ей казалось, что вся жизнь впереди и завтра обязательно произойдёт что-то потрясающее, хорошее, что-то такое, что она запомнит на всю жизнь. А сейчас, впервые, у неё было ощущение, что лето закончилось досрочно. Единственный «летний» месяц, и то не весь целиком, а всего несколько его недель, уходит вместе с этим сумасшедшим маем. Самым сложным, но самым ярким в ее жизни. А дальше, вопреки календарю, вечная осень. Дождь. Сырость и серость.