Моронский заметил ее оглядывания, но понял их по-своему.
- Сбежать опять хочешь?
- Нет. Зачем? Я настроилась вкусно поесть, посидеть в хорошем месте. - Соня сглотнула и добавила: - Пообщаться.
- То есть, получается, у нас с тобой настоящее свидание?
- Дружеское, - поправила Соня.
- Дружеское? Ну нет! Этот формат отношений с тобой я даже не рассматриваю.
- Ну, ты же хотел попробовать что-то новенькое! Давай я буду первой твоей девушкой-другом!
- Соня, дружить можно с женщинами, которые не вызывают никаких, ни малейших сексуальных фантазий. А я в своих тебя как только не имел! И потом, для дружбы мы уже слишком близки... - Макс снова подмигнул и хлебнул виски.
Она тоже немного отпила вина, стукнувшись зубами о край бокала. Кажется, слегка уже захмелела. Или это его разговоры, которые, то и дело, скатываются к сексу, так на неё действуют?
- Хорошо! - вдруг сказал Моронский, и расслабленно откинулся назад. - Раз друзья, давай тогда по-дружески...
«Переспим!» - мысленно закончила за него Соня и уже собиралась сказать что-нибудь остроумное. Но вдруг услышала:
- Накуримся!
- Что?
- Орлова. Я серьезно. Давай накуримся? Травка располагает к беседе без взаимных подъёбов!
- Моронский, ты спятил? Я никогда не... - она хотела сказать, что никогда не делала этого, но встретилась с его красноречивой ухмылкой и захлопнула рот. Потом, неожиданно даже для себя самой сказала:
- А давай!
- Чего? - Макс вытаращился и подался вперёд.
- Ладно. Хорошо. Да.
- Охренеть! - Моронский провёл по волосам руками. - Это же первое твоё «да»! Пошли скорее отсюда, пока ты не опомнилась.
Он достал из заднего кармана бумажник. Открыл. Сначала вытащил карту, повертел ее пару секунд, засунул обратно и вынул несколько купюр. Кинул на стол. Протянул ей руку.
Соня немного помешкала, но подала ему свою ладонь. А когда коснулась его пальцев, едва не одернула руку - показалось, что электричество пробежало между ними.
Она искала глазами Гелендваген. Простите, Брабус. Но Макс подвёл ее к красной машине, похожей на гибрид кроссовера с НЛО. Усадил ее на переднее сидение. Сам пошёл на водительское. Сел и замер, выжидающе глядя на Соню.
Казалось, он давал ей время подумать. Последний шанс перед прыжком в бездну. А она не в силах была пошевелиться. И даже если бы захотела, все равно не смогла бы уже отступить назад. Она уже летела туда на полном ходу. Без тормозов.
Макс резко наклонился к Соне, навис над ней, приблизился вплотную к ее лицу: зубы сжаты, ноздри трепещут, как у зверя. Пугающий до спазмов. Но такой... желанный.
Соня непроизвольно сильно сжала колени, когда он, не отводя от неё взгляда, одной рукой открыл бардачок и извлёк что-то.
Вернулся на свое сидение. Достал из пакета уже готовый косяк. Последний раз стрельнул глазами в Соню, типа: «сама согласилась». И щёлкнул зажигалкой. Запахло травой. Моронский как следует затянулся и задержал дыхание. Закинул назад затылок, прикрыл глаза. А Соня не могла оторвать от него взгляда. Какой он порочный! Красивый! Горячий. Запретный.
- Теперь ты. - Макс двумя пальцами держал перед ней зажженную сигарету. - Втягивай и вдыхай. Затем задержи дыхание, на сколько хватит, и выдыхай. Дым должен выйти почти прозрачный.
Соня хотела взять сигарету в свои руки, но Моронский покачал головой. Пришлось тянуть из его рук.
Сначала не получилось. Соня мучительно закашлялась.
- Ты курила когда-нибудь?
- В институте пробовала, - сдавленно ответила Соня.
- Пробуй ещё, - настаивал Макс.
На этот раз почти получилось. Соня задержала дыхание. Держала, пока новый приступ кашля не заставил выдохнуть дым.
- Молодец, - одобрил Моронский и затянулся сам.
«Ага, молодец, - подумала Соня. - Хорошая девочка Соня, мамина радость, сидит с развратным типом и курит марихуану у него в машине! Стыд-то какой, позор!»
Очередная затяжка далась уже легче. Моронский потыкал куда-то в панель и Сонино кресло вдруг мягко задвигалось, отъехало и опустилось вместе с ней горизонтально. Он затянулся и снова наклонился над Соней, большим пальцем слегка надавил на подбородок, вынуждая ее открыть рот и выдул в неё дым. Мягко коснулся губами Сониных. Затем ещё раз затянулся и выдохнул в Соню.
- Ну, как ощущения? Есть что-нибудь? - глухо спросил Макс.
- Ну... голова такая и чужая и легкая, - проговорила Соня потяжелевшим языком.
Моронский нажал куда-то и в салоне зазвучала музыка*. Соня такую не слышала никогда. Она заползала в душу, опутывала струнами, как паутиной, проникала в вены, толкала кровь, подчиняя своему ритму, уносила куда-то высоко под купол сознания.