«Если не хочешь отсосать мне у себя в подъезде - не отвечай!»
Не начинай того, что не сможешь продолжить! Эту его фразу она теперь точно никогда не забудет.
Вспомнив, к чему однажды привела неосторожно начатая переписка с Моронским, Соня отправила смеющийся смайлик. Это же нельзя считать полноценным ответом? Это - эмоция.
«Смейся, смейся...» - пришло следом. И через секунду: персик, баклажан и брызги.
Соня прыснула в экран. Детский сад. Подняла голову и встретилась с внимательным, даже проницательным взглядом Веры Александровны. Мама покачала головой, вздохнула и спряталась от Сониного позора за книгой.
- Прости пожалуйста, Соня, - проговорила она, - у тебя сейчас лицо, как у дурочки-пиздурочки.
Соня замерла с открытым ртом.
Но услышала, как снова звякнул телефон, кинулась к экрану, ловя на себе очередную мамину «оплеуху». Ещё сообщение.
На этот раз оно было не от Моронского, а от банка. Банк сообщал, что на Сонину карту упало ровно четыре тысячи евро. Те самые, восемь по пятьсот. То есть, по сути, сообщение все-таки было от Моронского.
Соня шлепнула себя ладошкой по лбу.
Она хотела тут же написать что-нибудь язвительное, уже открыла переписку. Ещё раз пробежалась глазами. Нет. Отсос Моронскому в собственном подъезде - совсем не то, что должно быть темой завтрашнего «Прямого эфира».
- Соня, эту рубашку уже надо постирать, - услышала она снова мамин голос. - И вернуть хозяину.
Четверг
У Сони зародилось новое чувство. Неприятное. Ужасное. Даже отвратительное.
Оно холодной скользкой сколопендрой пробралось за пазуху. Сколопендра сочла место за Сониной грудной клеткой весьма благоприятной средой обитания, начала прогрызать в душе тоннели и откладывать в них свои токсичные продукты жизнедеятельности.
А самое неприятное во всем этом было то, что это паразитирующее чувство называлось просто - ревностью. И никогда не возникало само по себе. Только вместе с влюбленностью, которой и питалось. Вот это и было, по-настоящему, ужасно.
Соня поняла, что окончательно пропала, когда, только представив Макса в привате «Порока», почувствовала, как чья-то железная, раскалённая до бела лапа, сжимает горло.
А то, что он там бывает, и возможно находится прямо сейчас, да не один - сомневаться, почему-то, не получалось.
Ну просто с трудом верилось Соне, что чувственный гурман, сексоголик и психопат, у которого пять из семи смертных грехов - это образ жизни, будет сидеть у окошечка и ждать, когда она почтит его своим вниманием. Ну бред же!
И её сжигало изнутри. Разъедало кислотой. Душило. И потом что осталось, замораживало.
С этим не помогали справиться ни работа, ни книги, ни даже танцы.
Хотелось знать, где он, что делает. И одновременно, НЕ хотелось знать где он, что делает и главное - с кем...
Изводила сама мысль, что он, возможно, прямо сейчас, шепчет какой-нибудь красотке, богине глянца и гламура, какая она “охуительная”. В то время как Соню пожирает изнутри сколопендра-ревность.
Железный обруч, сдавливающий горло, не ослаб даже после того, как от «полового контакта» пришло очередное сообщение.
«В 7 в субботу заеду»
«Я очень голодный, Соня»
Означало ли это, что Соня понапрасну отравляла себя, позволяя своему бурному воображению играть с уязвлённой ревностью самооценкой?
Ничего это не означало. Но одно было абсолютно точно: хорошая девочка Соня влюбилась, втрескалась, втюрилась в плохого мальчика Макса Моронского. Классика жанра.
Пятница
Соня обожала свою профессию. Она давала ей возможность заниматься любимым делом и ни от кого не зависеть. Быть хозяйкой своему времени. Свободно распоряжаться им. Никому не подчиняясь. Посидела до двух ночи за компом, потом до полудня закрыла все дедлайны и свободна! Любой день можно было назначить выходным.
Правда, чем ближе была календарная суббота, тем ощутимее Соню потряхивало и бросало из одной крайности в другую. Главным образом в решении что надеть. Ей по-женски хотелось быть неотразимой, но гордость, упрямство - качества, доставшиеся ей от эмансипированной родительницы, не одобрили ни одного выбранного Соней наряда. То было слишком открыто, то претенциозно, то вообще пошло, а в этом он ее уже видел! В итоге Соня решила, - чем проще, тем лучше. Выбрала узкие джинсы цвета мокрого асфальта, классно обтягивающие зад, белую майку-безрукавку с широкими проймами, в которые будет видна главная изюминка образа - красивое, ажурное белье цвета графита. И много цепей из белого металла тонких и толстых на шею и запястья. На ноги босоножки на высоких каблуках с ремешками с металлическими клепками, перехватывающими тонкие щиколотки.