Наконец, они остановились перед низкой, деревянной, словно состаренной дверью. Кривой постучал три раза металлической колотушкой и открыл ее. Отодвинул гобелен, служивший шторкой и пропустил девушек внутрь.
Да, дизайнерам пять с плюсом. Все было весьма натурально стилизованно под комнату дома в каком-нибудь старом городе Кувейта... если бы не хромированный шест посередине помещения, который смотрелся так же чужеродно, как холодильник в пещере питекантропа.
Однако, наличие шеста объяснилось сразу же и предельно доступно. На низком диване, почти на полу, утонув в хаотично разбросанных цветных подушках, полулежали трое мужчин.
Трое!
Хотя, насколько она помнила, речь шла только об одном.
У Сони как-то нехорошо засосало под ложечкой.
Все трое были явно лицами восточной национальности. Двое лысых, один с шевелюрой. Все трое с густыми чёрными бородами.
Один из лысых поднял голову, передал кальянный мундштук рядом сидящему мужчине и медленно поднялся. Двое других остались сидеть в подушках, рассматривая девушек сквозь пелену ароматного дыма.
Соне было очень неуютно под пристальными взглядами. Она стояла, обхватив себя за локти и наблюдала, как к ним подходит лысый бородач, ростом примерно с Соню. В чёрных брюках и белой рубашке. Конечно же, расстёгнутой чуть ли не до пупа. Мужчина был крепким, плечистым, белый вырез расстёгнутой сорочки контрастировал с порослью чёрных густых волос на груди.
- Джамаль - представился мужчина Соне, протянул ей руку. Чёрная борода разошлась в стороны, обнажая ряд неестественно белых зубов.
«Корнеева, ну и вкусы у тебя!»
- С-соня... - Она нехотя подала ладонь, как для рукопожатия, но мужчина развернул ее кисть и быстро поднёс ее к своим губам, поцеловал, пристально глядя ей в глаза. Затем, то же самое, но подчеркнуто галантно, проделал с Нелькиной кистью.
Соня только сейчас поняла, что сумасшедшей музыки из общего зала здесь не было слышно. Здесь звучала другая**. Восточная, тягучая, не такая агрессивная, но тоже довольно тяжёлая.
Она заметила, что дальняя стена комнаты прозрачная и сквозь неё виден общий зал заведения. Наверное, со стороны самого зала эта стена - зеркальная.
- Нелли, чудесно выглядишь, - проговорил Джамаль на чистом русском и погладил руку девушки.
Соня глянула на подругу. У обычно смелой и решительной Нельки мелко дрожала коленка. Судя по всему, для неё происходящее тоже было полным и не очень приятным сюрпризом.
Под розовым «чулком» по спине скатилась капелька пота. Уж если у бесстрашной Нелли тряслись ноги, то это означало только одно - полный пиздец!
- Проходите, девочки, присаживайтесь. Без вашей красоты наш маленький праздник, все равно, что Бахар байрам без фейерверков!
«Присаживайтесь!» - буркнула про себя Соня.
КУДА??? На эти подушки, прямо между мужиками, похотливо рассматривающими их? Если они сядут в своих нарядах... проще уж тогда сразу лечь.
Инстинкт самосохранения вопил в три горла - БЕЖАТЬ!!! А как? Куда?
- Познакомьтесь, это мои братья, - сказал Джамаль, оборачиваясь к дивану, - это Камиль, - показал он на поджарого лысого в темной шелковой рубашке, усыпанной «турецкими огурцами» и крупной золотой цепи на шее.
Развалившийся Камиль подцепил клешней с блюда целую гроздь винограда, поднял над лицом и крупными, будто вставными зубами, отгрыз ягоду.
«Дионис недоделанный, блин».
Соню слегка замутило. Почему-то, глядя на этого Камиля, она отчетливо ощутила тошнотворно-приторный запах одеколона «Гвоздика». У дедушки на даче такой стоял, он им комаров отпугивал.
- Это Кахан. Для дорогих гостей - просто Каха, - сверкнул винирами Джамаль, кивая на волосатого, булькающего кальяном мужика с небольшим пузцом и чёрными впадинами холодных глаз.
- Джамаль, - проронила Нелька едва слышно, - ты не говорил, что будешь... не один.
- Да? Разве? - лысый сделал удивленные глаза, потом подмигнул Соне и сказал: - Но ты же тоже не одна пришла.
Вот тебе и восточные слаБости. Целых три. Жуй, не подавись. Жалко, Соня не могла поднять ногу в узком розовом чулке, а то б дала Нельке подсрачник. Идиотка! И Нелька и Соня! Две идиотки.
Джамаль наклонился к низкому столику, поднял с него бутылку шампанского - того самого, которым «напаивают девушек до бессознательного состояния».
У Сони больно сжалось в груди. Она поняла, что, пребывая в полной растерянности, не думала о Максе почти... сколько они здесь были? Минут пятнадцать? Целую вечность, в общем.
Был бы у неё выбор, она без колебаний предпочла бы оказаться в его сильных татуированных руках прямо сейчас. И делай с ней, Мор, что хочешь! Пугающий до икоты психопат Моронский сейчас казался ей милым зайкой, по сравнению с этими тремя бородатыми зубастыми акулами.