- Что за дамы! Шащердым! - почти фальцетом пропел Камиль, после того, как невоспитанная скотина грубо втолкнула их в комнату.
Лысый в огурцах стал какой-то дерганый и слишком активный. Он поднялся, раскидал подушки, расчищая на диване место для Сони и Нелли. И движения его были рваные, агрессивные, как у гиены, почувствовавшей запах крови.
Камиль подполз гадом и схватил обеих за запястья. Нельку подтолкнул ближе к пузатому, сам сел рядом и потянул за руку Соню, усаживая её между собой и Джамалем.
- Уфь, мама-мия, девочки-бомбы, брат! - взвизгнул он и окатил своим сальным взглядом Соню. - От души, саол!
Сидение оказалось твёрдым. И хорошо, иначе Сонины колени призывно задрались бы до ушей, как на выходе из Приоры. Сесть, конечно, получилось не так, как на светском приеме Ёе Величества, но хотя бы не рогаткой кверху.
- Угощайтесь, красивые, - суетился лысый. - Фрукты-сладости, зелень-мелень, мясо...
- Шмясо! Мы поняли, - раздраженно перебила Нелька и схватила с блюда ягоду винограда, стала остервенело жевать, нервно сопя носом.
Соня отклонилась назад, за спину лысому и зло вытаращила на Нельку глаза: «Что ты творишь, заткнись!» - одними губами прошелестела она. Но, к счастью, Камиль, либо был в принципе не знаком с сарказмом, либо пропустил мимо ушей Нелькину насмешку.
- Вот, молодец, кушай, угощайся. Как звать тебя, говоришь?
- Нелли, брат, это! - вальяжно протянул Джамаль. - Искусством занимается!
- Типа, рисуешь что ли мазню? Художница? - Камиль откровенно осмотрел Нельку с ног до головы, будто сверяя с изображением собственные представления о людях искусства.
- Нет, - Нелли закинула ещё одну виноградину в рот, - показываю мазню, которую кто-то нарисовал, всем разбирающимся ценителям и потенциальным покупателям.
- И щто, ала? Хорошо берут?
- Не так, конечно, как дыни-мандарины на базаре в разгар сезона, - огрызнулась Корнеева.
Камиль завис, глядя на Нельку из-под мохнатых бровей и собранного гармошкой лба. Это замечание оказалось совсем сложным для его пронюханного мозга.
- Дыня садкая, как девушка. Съел и хорошо. А мазня эта твоя, - он изобразил рукой в воздухе букву «Х», - на стенке висит, какую пользу приносит?
Очень интеллектуальная беседа получилась!
Нелька набрала воздуха в легкие и открыла рот.
«Господи, она же сейчас ляпнет что-нибудь и конец!»
Не дав Корнеевой съязвить последний раз в её жизни, Соня громко, словно репортёр, обратилась ко всем троим сразу:
- А скажите, чьей была идея концепции клуба и кто предложил такой неординарное решение?
«Господи, что я несу?!»
Дальний шевельнулся. Отложил мундштук кальяна, сел.
- У тюрков и славян, - заговорил он, тщательно отделяя слова, - гораздо больше точек культурного и исторического соприкосновения, чем у всех остальных народов. В вашем культурном коде зашифрован опыт многовекового влияния Османской империи на Славянский мир. В ваших жилах есть наша кровь. Вы любите восток, - констатировал бородач и почтенно склонил голову, - мы здесь даём вам капельку того Востока, который вы ищите за пределами вашего дома.
Соня закусила губу. Взяла с блюда виноградину и съела. Затем взяла ещё пару. Дааа, этот пузырь не так маргинален, как казалось, когда он молчал. Как минимум, он образован. И в данном случае это могло стать отягчающим судьбу Сони и Нелли обстоятельством.
Каха сверлил девушку внимательным взглядом темных глазниц, без тени плотского интереса, но так, будто пытался читать её. Опасный тип. И, скорее всего, он здесь главный. А значит, вести переговоры придётся именно с ним.
У Сони пересохло во рту. Она обшарила взглядом стол в поисках воды, но кроме «отравленного» шампанского ничего жидкого не увидела. Взяла ещё виноградину. Хоть так.
- Каха... - начала Соня неуверенно, - я могу говорить с вами, как с образованным, умным человеком?
Мужчина прищурил свои чёрные впадины и показал Соне клык.
- Ну, попробуй, джаным... только кысаджа, коротко, женщина не должна много говорить.
Соня перестала грызть пересохшие губы и затараторила, лихорадочно подбирая слова:
- Послушайте. Мне кажется, вы слегка не за тех нас принимаете... - язык прилип к нёбу. Она сухо сглотнула. - На такого рода общение мы не соглашались. Мы шли в клуб по приглашению вашего брата... и...
- А за кого, ты думаешь, мы вас принимаем? - перебил её Каха.
- За... пу... тан?
- Мой сладкий сахар, ты шла не в филармонию! И одета ты не для светских бесед, - он выдул кальянным дымом в потолок, - теперь не делай вид, что не при делах. Моего интереса здесь нет. С Камой договаривайся, сегодня у него праздник.